Конечно, всякому понятно, что поправки являются только попытками к улучшениям, и что они допускают всевозможные видоизменения. Если поправка проходит, это еще не значит, что исправленная статья принята. Предложение, измененное таким образом, становится предметом прений и может быть в конце концов отвергнуто. То, что было отменено, еще может быть восстановлено, а то, что было добавлено – вычеркнуто. Эта работа подобна исправлению стиля: она не влияет на содержание произведения и на его дальнейший успех.
Безусловным правилом должно быть недопущение поправок недобросовестных.
Я называю недобросовестной такую поправку, которая вместо того, чтобы улучшить предложение, намеренно делает его смешным или бессмысленным и ведет таким образом к отклонению предложения. Насмешка – очень удобный способ для выставления на вид нелепости, недостойной серьезных возражений; но эпиграмма, в виде поправки, это – игра остроумия, не совместимая с серьезностью и добросовестностью политического собрания.
Когда предлагают поправку, то этим доказывают, что желают изменить предложение к лучшему так, чтобы оно могло быть приемлемым. Поправка же, обращающая предложение в смешную сторону, является видом обмана и оскорбления и похожа на тот особый род дерзости, который в обществе называется издевательством. К тому же такие поправки совершенно бесполезны. Они могут быть приняты только в том случае, когда большинство собрания расположено отвергнуть данное предложение. Это все равно, что идти к цели кружным путем, вместо прямого. Приходится производить две операции вместо одной: начинают с принятия поправки, делающей предложение бессмысленным, а затем уже отвергают измененное таким образом предложение.
Применим сказанное к знаменитому постановлению палаты общин 1782 года, которое послужило поводом к известным переменам в образе правления.
«Принимая во внимание, что влияние королевской власти возросло, продолжает расти и должно быть ослаблено и т. д.».