«Когда ораторы, говорит он, ограничиваются прочтением того, что написано в тиши кабинетов, они не спорят, а только дополняют; они не слушают, так как ничто уж не может изменить предстоящей речи; они просто ждут конца предшествующей и не обдумывают сказанного, а только наблюдают за продолжительностью речи, которая им кажется и не нужной, и слишком длинной. При таком порядке, прений не бывает; каждый вновь приводит возражения, уже опровергнутые, оставляя без внимания все не предусмотренное, все мешающее заранее приготовленной речи. Ораторы следуют один за другим, не вступая в борьбу; они похожи на враждебные армии, направленные в противоположные стороны и избегающие даже смотреть друг на друга из боязни сойти с безвозвратно намеченной дороги. Хотите ли, чтобы ваши представительные собрания были дельными? Тогда поставьте людей, желающих там блистать, в необходимость иметь соответствующий талант. Большинство, за неимением лучшего, будет держаться только здравого смысла, но ведь это не вредно! А если вы, наоборот, откроете этому большинству дорогу, по которой каждый может сделать несколько полезных для себя шагов, никто не откажется пойти по ней. Каждый воспользуется возможностью быть красноречивым и знаменитым хоть на час. Каждый способный написать речь или заказать ее захочет отметить свое законодательное значение, и собрания сделаются академиями с той разницей, что академические речи здесь будут решать вопросы о судьбе, имуществе и даже жизни граждан.
Нельзя описать всего того пристрастия к эффектам, которое проявлялось в самые ужасные моменты нашей революции. Я видел, как представители народа искали сюжетов для речей только для того, чтобы их имя не оставалось чуждым этому великому движению. Лишь бы была найдена тема и речь написана, результат ее был им безразличен. Исключением написанных речей мы достигаем в наших собраниях того, чего им всегда недоставало, а именно молчаливого большинства; подчинено будет их слушать, вследствие неумения произносить собственные речи; осужденное на скромную роль, оно будет просвещаться и становиться благоразумным»[13].