Если дозволить свободу возражений, то не поведет ли это к чрезмерной продолжительности прений, которая не совместима с быстротой весьма важной для правильного течения дел? Это замечание наиболее веское. Но, во-первых, случаи, требующие быстрого решения, не столь часто представляются законодательному собранию, а если бы такой случай и представился, то собрание всегда имеет возможность действовать применительно к обстоятельствам.
Во-вторых, можно ли считать потерянным время, употребленное на добросовестный спор, даже при чрезмерной продолжительности его? Разве быстрота – главная цель? Разумно ли избегать временного утомления, когда рискуешь впоследствии тяжело в этом раскаяться? Не нужно опасаться слишком подробного разбора дела, так как все плохие законы являются лишь результатом невнимания или поспешности. Общим правилом должно быть: никогда не пренебрегать тем, что может служить собранию для выяснения данного вопроса; а разве можно решить заранее, способен ли человек, желающий говорить, сказать что-нибудь полезное или нет?
Наконец, мне кажется сомнительным, чтобы споры затягивались из-за допущения возражений. Как только вопрос выяснится, или обе партии решат, что победа – на их стороне, прения должны придти к своему естественному окончанию. Свобода возражений всегда и ведет к этому. Два противника, вовлеченные в спор по вопросу, хорошо ими изученному, лучше возражают друг другу и идут прямо к цели, не теряя времени на формальности, на вступление и объяснения, как это делает каждый новый оратор, если желает облечь свои доводы в форму плавной и красивой речи.
В конце концов при свободе прений никто не лишается права голоса, а только отдаляется время пользования этим правом.
Руководствуясь приведенными доводами, каждому собранию легко сделать выбор между обоими способами ведения прений, но даже в тех случаях, когда возражения не будут допущены, следует сделать исключение в пользу автора предложения.
Тот, кто открыл прения, должен иметь право заключительного слова.