Возвращение к матери
Полагаю, что следующий эпизод также является отдельным и самостоятельным мифом. Так ли это? Сейчас разберёмся.
Мальчик покидает своих воспитателей и отправляется на поиски матери. Мать, в это время, чинит глиняные горшки, а мальчик, забравшись на дерево, раз за разом стреляет в них, вновь разбивая.
Почему я считаю этот эпизод новым, отдельным мифом? Во-первых, в предыдущем эпизоде мы видели достаточно символов множества новых первых кругов творения, указывающих на то, что речь идёт о настоящем творении вселенной, о втором творении. Описывать его развитие в новых образах нет никакого смысла, ведь дальше всё происходит в соответствии с этим же алгоритмом.
Во-вторых, мы видим, что место действия вновь сменилось. К тому же, и это – в-третьих, мальчик наблюдает за своей матерью с дерева, что совершенно ясно символизирует начальное нисхождение «божественного» в мир материи. Хотя, кто из них в этом эпизоде символизирует «первое Я» – это ещё большой вопрос. Странным кажется то, чтоб мы вновь имеем дело с множественным числом, но мы попробуем разобраться и с этим.
Каверзы мальчишки, раз за разом стреляющего в горшки своей матери и разбивающего их, в общем вполне понятный, это символ размыкания «мировых яиц», символ пробуждения «первых Я». Но почему, мама, перед этим, чинит их? То, что изначально горшки описываются как предположительно повреждённые, кажется странным и малопонятным. Здесь нам нужно вспомнить эпизод предыдущего мифа, когда процесс одевания девушки символизировал появление и проявление в материальном мире «мирового яйца». Полагаю, что то же самое мы видим здесь. То есть, мы можем сказать, что починка горшков фактически означает их создание, что символизирует проявление, возникновение «мировых яиц» как чего-то определённого, хотя, говорить об их вещественности конечно же невозможно.
Мальчик символизирует не просто силу пробуждающую, размыкающую эти «мировые яйца», он символизирует то, что находится внутри них, а, в гораздо большей степени, – в «божественном мире», и что выходит из них, разрушая их, размыкая их, разделяя их на себя – «первое Я», и на пространство «не Я». То есть, если обратиться к широко ныне используемому всеми слову «портал», то «мировое яйцо» является именно таким порталом, входя в который в «божественном мире», «первое Я» выходит из него в мире материальном, разворачиваясь, размыкая это самое яйцо. Множественное число символа горшков мне здесь совершенно непонятно. Я искренне не вижу в этом никакого смысла. Возможно, дело просто в искажениях, обычных для долгой истории существования любого мифа, или же это связано с попыткой логично вписать этот эпизод в общую большую историю.
Кстати, разбивает горшки мальчик три раза, что вновь напоминает нам о «триединстве», необходимом для воспламенения взрыва, для его возникновения и расширения. В первой части книги мы не раз встречали символ «триединства» в виде трёх повторяющихся событий разнесённых во времени. В мифологии – это, опять-таки, обычное дело. Иногда символ «триединства» используется раньше соответствующего ему этапа, что мы видим и здесь, ведь пока что «первое Я» лишь пробуждается, воспламеняться первым большим взрывом ему ещё рано.
После произошедшего, мальчик наконец-то открывает себя матери. Как ты видишь, это прямо соответствует символу разбиваемых горшков, ведь и то и другое говорит нам о пробуждении «первого Я», о его проявлении на свет, хотя, речь скорее идёт о пробуждении в темноте.
Иногда сюда вклинивается ещё один небольшой эпизод. И, для его начала, образ «триединства» был бы очень кстати. Мальчик дразнит скорпиона, а когда тот бросается на него, убегает к матери прося её о защите. Думаю ты согласишься со мной в том, что в этом маленьком эпизоде мы видим всю историю первого круга творения. В начале этого эпизода мы видим попытку «первого Я», большим взрывом напасть на окружающую его пустоту, показанную здесь как нечто агрессивное, ядовитое, разъедающее. Надеюсь, что ты уже вспомнил змея Мидгарда Ёрмунганда с его ядовитой слюной, которого пытался поймать Тор на своей легендарной рыбалке. Там змей также символизировал пустоту, её леденящее, разъедающее, отравляющее воздействие, или точнее, именно таково ощущение «первого Я» от этой пустоты. В первой части книги мы разбирали этот эпизод подробно.
После чего, «первое Я» в форме первого большого взрыва, почувствовав невозможность достижения желаемого, отступает перед разъедающим ядом и холодом пустоты, убегает и прячется сжимаясь в точку. В данной версии – мальчик убегает от скорпиона к матери, прося её о защите. Этот эпизод явно рассказывает нам о первом круге творения. И кстати, в нём совершенно не наблюдается никаких ненужных символов множественности.
Мама ругает мальчика за разбитые горшки, вообще не признаёт его, а он напоминает ей историю своего рождения.
Трактовка этого момента зависит от того, считаем ли мы его эпизодом следующим за ситуацией со скорпионом, или же он является продолжением ситуации с разбиванием горшков. Иначе говоря, признаём ли мы эпизод со скорпионом частью этих событий?
На мой взгляд, этот эпизод конечно же является отдельным мифом, краткий но ёмким. А значит, первое общение мальчика со своей матерью нам следует расценивать как продолжение его каверз с разбиванием её горшков. То есть, мы сейчас находимся на этапе, когда «первое Я» пробудилось в пустоте. Судя по всему, хотя это и не принципиально, на данном этапе мама символизирует именно эту самую пустоту пространства. Её гнев на действия мальчика, её нежелание признавать его своим, это совершенно ясные символы воздействия пустоты на «первое Я», точнее, это символы его ощущений от неё. «Я» ощущает эту пустоту чуждой и враждебной, ощущает что ему здесь не место, вот что символизирует для нас поведение матери в этом эпизоде.
Наконец, мать приглашает сына поесть. Мы помним подобный мотив в самом первом, уже рассмотренном нами, эпизоде. Приглашение героя поесть, символизировало там первый большой взрыв. То же самое оно символизирует и здесь. Хотя, первый большой взрыв не поглощает окружающую пустоту, а сам входит в неё, наполняет её, на мой взгляд, символ поедания совершенно соответствует образу этого взрыва. Ведь он не просто перемещается будучи тем чем является, он появляется из ничего, его становится всё больше и больше, можно сказать, что он наполняет сам себя. Вот почему, речь здесь может идти о поедании. В тексте этого эпизода нам не объяснили причин произошедшего, не объяснили – что изменилось, но тем не менее, мы видим, что воспламенение первого большого взрыва произошло.
Дальше мама моет своего сына. Этот образ также нередко встречается в мифах о сотворении вселенной, например в мифах Японии. В данной ситуации, текущая вода, в связи с идеей «утекания», судя по всему, символизирует схлопывание первого большого взрыва в точку. То есть, мы ещё раз прошли очередной, отдельный и независимый эпизод, рассказывающий нам о первом круге творения. Этап схлопывания первого большого взрыва показан здесь очень не броско, но, судя по тому, что дальше мы увидим явные символы второго творения, раскрыли мы этот эпизод совершенно верно.