Болеющий бог
Но, продолжим об отдельных эпизодах. Например, больной бог, часто изображаемый лежащим, – это прямое и очень ясное указание на «первое Я», отступившее, сжавшееся в точку после первого большого взрыва, испуганное, обожжённое пустотой, её ядом, её леденящим холодом. Рядом с ним часто изображают, пришедших к нему, всё тех же братьев-богов. Всё правильно, ведь, на данном этапе, они символизируют то же что и он, тот же самый этап схлопывания взрыва в точку. И если на изображении они, например, пытаются помочь ему, лечат его, это указывает на то, что «первое Я», на изображённом этапе, готовится к разворачиванию вовне, к выходу во второе, настоящее творению, к своему воскрешению.
Кража женщин
Мотив кражи братьями женщин, у этого или любого другого бога, указывает на то же самое. Здесь неважно – символизирует ли жена «тьму глазами» или она является символом пустоты окружающего «Я» пространства. Кража, и той и другой женщины, явно символизирует назревание готовности «Я» к новому творения.
Один вариант говорит нам о том, что оно начинает вновь вбирать в себя сырьё «тьмы за глазами» постепенно разворачиваясь вовне назреванием новых «мировых яиц» в их новых пространствах пустоты. Другой вариант указывает на то, что «первое Я» вновь решилось развернуться вовне, решилось открыться пустоте окружающего пространства. О какой бы из «женщин» мы ни говорили, о пустоте пространства или о «тьме за глазами», разворачиваясь к новому творению, «первое Я» символически забирает её у себя предыдущего, у себя одинокого, создавшего и прошедшего, первый круг творения.