Важные детали
Завершая мезоамериканскую тему, хочется поговорить об отдельных эпизодах и символах. Я имею в виду малопонятные части текстов, надписи на традиционных изображениях и сами изображения. Я думаю, что, в контексте моих идей, многое, непонятное до сих пор, мы с тобой можем попытаться прояснить.
Четыре цветка и четыре оленя
Например, есть упоминание о том, что ту самую, надменную птицу Вукуб Какиш убивают в месте, что называется – «четыре цветка», или что-то в этом роде. Мы с тобой уже касались этой темы. Символ цифры «четыре» можно трактовать несколькими образами, и все они, как ты сам увидишь, вполне применимы в данной ситуации.
Во-первых, в контексте четырёх сторон света, этот символ говорит о самой пустоте окружающего «первое Я» пространства. Надменная птица Вукуб Какиш действительно, и появляется, и погибает именно в этом пространстве. Всё верно.
Во-вторых, хотя, с этого стоило начать, символ цифры «четыре», в связи с той же символикой пустоты пространства, часто применяется к образу самого «первого Я», точнее – к образу его пробуждения. Учитывая то, что при своём пробуждении «первое Я» видит эту пустоту, окружающей его со всех сторон, учитывая символ цифры «четыре» в связи с ней, вполне естественно описать это пробуждение «Я» символом, обретения им четырех голов или четырёх лиц.
В-третьих, вновь в связи с первым вариантом, символ цифры «четыре» вполне применим к первому большому взрыву, ведь он распахивается «на все четыре стороны» именно в этом самом пространстве. Как ты хорошо понимаешь, наша птица является ясным символом, этого самого первого большого взрыва, который – распахнувшись, обрекает себя, тем самым, на схлопывание, на гибель. То есть, смерть птицы прямо проистекает из самого факта её появления как символа первого большого взрыва каковой вполне может символизироваться цифрой «четыре».
Также взрыв может символизироваться четвёркой по причине того, что он является следующим шагом после этапа тройки, символизирующего объединение трёх начал воедино, то есть – страивания, ради порождения, воспламенения этого самого взрыва. Я вновь говорю о символе, самом, пожалуй, распространённом во всех культурах человечества, о «триединстве». Кстати, именно отсюда, из этого «страивания» русские слова – строить, устраивать и прочие, да и все многочисленные, зачастую, за давностью уже непризнаваемые таковыми, корни – «стр».
В-четвёртых, первый круг творения, основа всего творения вселенной, состоит, как мы уже не раз говорили, из четырёх этапов. Это – пробуждение «Я», воспламенение большого взрыва, переход взрыва от расширения к схлопыванию и окончательное сжатие в точку. Со всем основанием мы можем сказать, что надменная птица гибнет именно в этом месте, в месте, где осуществляются эти четыре этапа, и в результате их завершения.
Очень, на мой взгляд, вероятно, что с этим же связан образ некой «четырёхоленней женщины», то есть – женщины, в наименовании которой, каким-то образом фигурируют четыре оленя. Символ оленя очевидно является активным, говорящим нам о движении. А значит, образ этой женщины вполне применим к двум последним вариантам. Мало того, как ни странно, он применим и к образу пустоты пространства, то есть – к варианту первому. Ведь при самом своём возникновении от прикосновения внимания «первого Я», при возникновении из частицы этого внимания, она, в каком-то смысле, «разлилась», «убежала», «ускакала» во все стороны бездны, «на все четыре стороны». В первой части этой книги мы рассматривали историю о пробуждении Брахмы символизирующего «первое Я». В том эпизоде пустоту пространства символизирует дочь Брахмы, первая женщина которую он сотворил. Там она, испугавшись настойчивого внимания своего отца, обернулась самкой оленя и побежала от него. Это и было символическим описанием, пробуждения «первого Я» и сотворения им пустоты окружающего пространства. Брахма, также обернувшись оленем, погнался за ней, что символизировало первый большой взрыв. Ты видишь, что образ «четырёхоленней женщины» вполне уместен в контексте тем, рассматриваемых нами здесь.
Хочу сказать, что мне показалось очень странным то, что столь далекие от нас культуры мезоамерики, культуры людей с, казалось бы, совершенно иным менталитетом, донесли до нашего времени не только отчётливые следы того самого, древнейшего знания, объединяющего всё человечество, но даже и искажали его сходным образом. Те же, вполне узнаваемые символы, те же искажения, та же путаница, то же самое, уже знакомое тебе, наслаивание образов, создание длинных историй из разных образов одного и того же события. И, что самое странное, это совершенно понятная, узнаваемая цифровая символика, несмотря на, казалось бы, совершенно иное отношение к цифре. Мы уже встречали с тобой единицу, тройку, семёрку и даже четвёрку. Вскоре поговорим и о четырнадцати.