Продолжение истории отцов
Благодаря этой проволочке, в результате которой женщины ушли из дома, братья смогли отыскать снаряжение их «отцов». На деле, мы понимаем, что дальнейшие действия братьев, символизирующие начало второго творения вселенной, происходят именно как результат этой самой проволочки, ведь она символизировала первый круг творения, результатом которого становится выход «первого Я» на настоящее творение вселенной. Хотя, формально, мы видим здесь, наконец-то продолжившуюся историю предыдущей пары братьев-богов, «отцов» наших героев.
Мы уже говорили о том, что придираться к образу «двух отцов двух сыновей» нет никакого смысла, ведь мы говорим не о людях, не о героях и даже не о богах, мы говорим о началах участвующих в космическом творении.
Братья стали играть в мяч в том же месте, где играли их отцы, предыдущая пара братьев-богов, то есть – на дороге в Шибальпу. Это прямое указание на то, что «первое Я» вновь постепенно разворачивается вовне, в пустоту окружающего пространства. И происходит это разворачивание благодаря новым «мировым яйцам», так же постепенно проявляющимся в пустоте материального мира. Это постепенное проявление, как ты помнишь, и символизируется «дорогой в Шибальбу», ведь сама Шибальба, несмотря на то, что её именуют «миром мёртвых», это ясный символ пустоты материального мира.
Далее, вся история «отцов» наших героев повторяется, но – с некоторыми поправками. Братья перешли реки, но, как кажется, более правильно. На перекрёстке говорящих разноцветных дорог они выбрали зелёную.
Мы можем понять символику зелёного цвета связав её с воскрешением, как, например, Осириса, так и «молодого бога кукурузы», к тому же, одного из наших братьев, по одной из версий перевода, зовут «зелёным ягуаром».
Братья не дали себя обмануть чучелами владык Шибальбы, воспользовавшись помощью комара. Все эти различия с путём их «отцов» указывают на то, что здесь мы видим символы именно второго, настоящего творения вселенной. Хотя оно и состоит из множества – рождений и смертей, расширений и сжатий, начал и завершений, само оно расширяется неостановимо, и происходит это именно благодаря тому, что состоит это расширение из, бесконечно увеличивающегося множества новых первых кругов творения.
Сам же образ того, что братья не дали себя обмануть чучелами владык Шибальбы, ясно говорит нам о том, что «первое Я» преодолело своё заблуждение, в результате которого оно воспринимало окружающую пустоту чем-то отдельным от себя, чужим, враждебным и опасным.
Братья не сели на раскалённую скамью, вновь распознав обман хозяев «мира мёртвых». Этот образ указывает нам на то, что «первое Я», разворачиваясь из своего сжатия во второе творение и объединившись теперь с «искрой божественного мира», больше не совершает прежних ошибок. Оно не пытается убежать от пустоты пространства, с которой теперь осознало своё полное единство, не пытается вернуться назад в «божественный мир», и соответственно – не воспламеняется первым большим взрывом, который неизбежно привёл бы его к осознанию своей ошибки, своего поражения, к отступлению и схлопыванию в точку. Очевидно, что первый круг творения был, своего рода, судорогой. Теперь же, эти судороги происходят для новых «Я», но, благодаря тому, что их теперь много, для «первого Я» начинается процесс спокойного, планомерного, бесконечного разворачивания вселенной. Теперь, осознав своё неразрывное единство с пространством пустоты и «божественным миром», оно не нуждается в достижении чего бы то ни было. Теперь оно просто позволяет «божественному» проявляться через себя, что и становится неостановимым творением вселенной.
Продолжая проходить испытания, проваленные когда-то их «отцами», братья
терпеливо просидели всю ночь в доме мрака, не потратив – ни лучин, ни табачных листьев. Этот образ так же ясно указывает нам на то, что теперь в положении и состоянии «первого Я» нет ни малейшего дискомфорта. Для него нет теперь одиночества, нет разъедающей пустоты, нет неприятия существующего положения вещей.
Я всё время говорю о «первом Я», забывая, что наших героев двое. Но, в значительной мере, это оправдано. Ты ведь помнишь, что в историях пары их «отцов», все знаковые действия совершались Хунхунахпу – «один-один-владыкой». Так же и знаки происходившего с братьями, имели прямое отношение именно к нему. Это он выстрелил в птицу, ранив её, и это ему птица откусила руку. Похоже, что его брат Вукубхунахпу – «семь-один-владыка», действительно символизировал «искру божественного мира» и первый большой взрыв как её проявление, как её проекцию в материальном мире.
То же самое можно предположить и в отношении «детей» наших «отцов». Хунахпу – «один-владыка» – это, судя по всему, новый образ «первого Я». А Шбаланке – «зелёный ягуар», «молодой ягуар», «скрытый, незримый ягуар», а может быть, и «олень» – это новый символ «искры», теперь объединившейся с «первым Я». Краткие прикосновения к ней новых «Я», становятся для них новыми «искрами», воспламеняющими их новые первые большие взрывы. Таким образом, Шбаланке одновременно является и всеми этими взрывами.
Пройдя все испытания «владык Шибальбы», братья удостаиваются чести сыграть с ними в мяч. В первой же игре, выясняется, что в мяч, которым играют владыки, вделано лезвие. Тем не менее, Хунахпу ловит его ракеткой. Я уже не раз говорили о том, что символ игры в мяч сводится к, всего лишь, двум действиям. Бросок мяча в одну сторону – это символ расширения взрыва, а бросок в другую – символ его схлопывания. То есть, этот образ говорит нам о первом круге творения, а точнее – о множестве новых первых кругов.
Символ мяча с лезвием указывает нам на идею, прерывания расширения взрыва и обращения его к истоку. То, что «один-владыка» ухитряется поймать его без потерь, указывает нам на то, что второе творение преодолевает принцип сжатия, как в самом своём начале, так и на каждом новом этапе.
Дальше, братья играют уже своим мячом. Тем не менее, они проигрывают и, в наказание, отправляются в «дом ножей». Позже выяснится, что братья специально, раз за разом, проигрывают, чтобы, в наказание, отправляться на различные мучительные испытания для того, чтобы успешно проходить их. Всё это, вновь указывает нам на бесконечную череду расширений и сжатий. А то, что наши братья добровольно идут на все эти поражения, вновь ясно указывает нам на то, что вселенная, символизируемая нашими героями, неостановимо разворачивается именно благодаря множеству первых кругов творения, то есть – идёт через бесконечную череду этих расширений и сжатий.
Когда братья попадают к вампиру, к «летучей мыши смерти», они прячутся в тростниковые трубки, но, когда Хунахпу выглядывает осмотреться, вампир сносит ему голову. В этом, уже привычном нам, символе мы вновь видим образы новых схлопываний новых больших взрывов. Голову относят на поле для игры и младший брат, Шбаланке играет с владыками ею вместо мяча. Это ясный символ разворачивания новых сжавшихся «Я» в их новые вторые творения, символ бесконечности повторений, всё более многочисленных новых первых кругов творения возникающих на каждом новом этапе.
Когда братья наконец-то выиграли, их посадили в огромную печь и сожгли, пепел выбросили в реку, где они обратились в двух сомов, а потом в двух юношей. Всё это – символы всё того же, бесконечного творения вселенной. То, что братья здесь выиграли, означает для нас неизменную победу принципа расширения, разворачивания вселенной над принципом сжатия, ведь каждое схлопывание в точку, в итоге оборачивается новыми, ещё более многочисленными творениями. Я говорю именно о победе над принципом сжатия потому, что в эпизоде игры в мяч «отцов» наших героев, победа над ними владык Шибальбы символизировала именно схлопывание первого большого взрыва в точку. Также символ победы братьев-близнецов можно рассмотреть и в свете их победы над пустотой пространства, которую прямо символизируют владыки. Действительно, второе творение вселенной – это полная победа над пустотой. Во-первых, по причине неостановимого распространения вселенной, неостановимого её наступления на пустоту. Во-вторых же, по причине объединения «первого Я» с ней как с неотъемлемой частью себя, в результате чего, пустота, как отдельная величина, просто исчезает.
В этом же эпизоде мы видим новые символы этого самого, бесконечного распространения творящейся вселенной в пространстве. Братья, посаженные в огромную печь, символизируют множество новых больших взрывов. То, что они в ней сожжены до пепла – ясный символ новых схлопываний в точки. То, что этот пепел брошен в реку, говорит нам о назревании множества новых «мировых яиц» в их новых пространствах пустоты. Символ обращения пепла в двух сомов, а потом – в двух юношей, прямо указывает нам на то, что, через все эти бесконечные этапы преобразований, начав с выхода на второе творение, проходят неизменными наши братья-близнецы, два основных творящих принципа, «первое Я» и «искра божественного мира».
Далее повторяются сходные образы говорящие нам о том же самом. Братья сжигают дома и восстанавливают их, приносят друг друга в жертву и воскрешают. Всё это – новые и, казалось бы, не обязательные образы, всё тех же, бесконечно повторяющихся циклов расширений и сжатий.
Владыки Шибальбы, узнав о таких чудесах совершаемых какими-то неизвестными им братьями, пригласили их к себе. Это, уже хорошо знакомый нам, символ проявления множества новых «мировых яиц» в новых пространствах пустоты. Наши герои сожгли дом владык и восстановили его, после чего, убили их собаку и воскресили. Шбаланке, на глазах владык, принёс в жертву Хунахпу, после чего, также воскресил его. Всё это, вновь о том же. Это символы множества новых первых кругов творения, от пробуждения новых «Я», через взрывы и схлопывания в точки, приводящих, в итоге, к нарождению новых, ещё более многочисленных «Я».
Здесь я так же, как ни странно, нахожу параллель с мифологией Ирландии, с историями о, всё том же, герое Кухулине, а позже, с рыцарскими романами. Вскоре мы дойдём и до этого. Но, продолжим. Восхищённые этими чудесами владыки, попросили сделать с ними то же самое. Братья убили двух главных владык Шибальбы, а воскрешать не стали. В этом мы видим ещё один, даже более яркий, образ победы творящейся вселенной над пустотой пространства. Чуть выше об этом уже было сказано подробно. Творящаяся вселенная побеждает разделение на «первое Я» и пустоту «не Я», на каждом новом этапе побеждает принцип сжатия и, побеждая таким образом саму смерть, является беспрерывным торжеством жизни, её неустанным наступлением.
Остальных духов Шибальбы братья пощадили, провозгласив, что отныне – «Шибальба больше не будет местом поклонения и величия». Образ духов, которым наши герои сохранили жизнь, так же понятен, ведь для каждого нового «Я» новая пустота пространства существует, без неё, без восприятия её чем-то отдельным, творение вселенной было бы невозможным.
Далее, как водится в мифах мезоамерики, братья находят и откапывают тело отца, после чего, в повествовании вновь повторяется образ бесконечно растущего дерева. Братья залезают на него, и оно начинает расти до самых небес, где они становятся Солнцем и Луной. Символ, растущего до небес дерева, символ «древа мира» как образа бесконечно растущей вселенной совершенно здесь очевиден. Идея того, что в этом росте проявляется воскресение отца наших героев, – так же совершенно ясна. Второе, настоящее творение вселенной, именно и начинается, как мы с тобой помним, с нового пробуждения, нового оживления, воскресения «первого Я» сжавшегося в точку после схлопывания первого большого взрыва.
Образ Солнца и Луны, как основных небесных тел, можно было бы трактовать как то, что братья теперь являются самой вселенной, но это, более общая трактовка. Несмотря на то, что наша пара, судя по всему, символизирует «первое Я» и «искру божественного мира», символы Солнца и Луны, о чём мы уже не раз говорили, ясно указывают на два основных принципа творящейся вселенной, на расширение и сжатие.
Этим эпизодом завершается космогоническая часть «пополь-вух». Думаю, что, на основе всего уже нами пройденного здесь, ты понял, что начинает твориться с мифом, когда настоящий смысл образов теряется. Как они начинают разрастаться, повторяться, видоизменяться и запутываться. К счастью, настоящий смысл среди всего этого сохраняется и обнаружить его мы можем.