Был взрыв большим, но ненадолго
Отцы и дети: Гея, Крон, Уран
Мы начнём наше с тобой путешествие с «Теогонии» Гесиода, поэта и мудреца древней Греции. В своём великом труде он рассказывает нам о начале всего, о появлении богов и героев, а значит, есть все основания предполагать, что в начале этого повествования мы сможем найти, пусть и в символической манере, описание реального возникновения нашей вселенной. Эпизод, который я предлагаю тебе, является не самым началом «Теогонии», но мы встречаем в нём именно то, что нам с тобой нужно. Начнём.
…зародилась
широкогрудая Гея
всеобщий приют
безопасный…
…Гея же прежде всего
родила себе равное ширью
Звёздное небо, Урана,
чтоб точно покрыл её всюду,
и чтобы прочным жилищем
служил для Богов всеблаженных…
Что же мы видим в описанном здесь? Вспомни о том, что уже говорил тебе. Прочь убираем мотивы героев, чувства и драматизм, так же как и слова их. Вообще, пытаемся отстраниться от масок, фигур, типажей, ведь мы понимаем, что речь идёт не о людях. Попробуй представить всё описанное пространственно. Попробуй, время от времени закрывать глаза, чтобы видеть перед собой то, что видело «первое Я» нашей вселенной. Под этим наименованием я подразумеваю самое первое сознание, самое первое ощущение – «Я есть», а соответственно, именно – самое первое во вселенной «Я». Так вот, я полагаю, что закрыв глаза, ты видишь именно то, что видело, пробудившись, это самое, «первое Я». Ты сам понимаешь, сам видишь, что видело оно – ничего. Так же, можно почувствовать и понять, чем оно чувствовало себя. Думаю, ты согласишься со мной в том, что чувствовало оно себя, практически – ничем, лишь точкой зрения, лишь сознанием – «Я», «Я есть». Этот несложный метод, – периодическое закрывание глаз, – поможет тебе прочувствовать то, что происходило в той глубочайшей древности, при самом начале нашей вселенной, непосредственно, от первого лица.
«Гея широкогрудая», конечно же, здесь не «земля», а лишь, раскинувшееся, разлившееся пространство пустое, что видит перед собою это самое «первое Я», об этом – подробнее, дальше. Станет оно, вся пустота эта, вместилищем всей нашей вселенной позже немного.
Уран же, вовсе не «звёздное небо», а тот самый взрыв, что собою заполнить пытался её. Ты спросишь меня – о каком это взрыве я говорю? О том ли, что «большим взрывом» мы называем? И – да, ведь был он первым, «из ничего», и всеохватным, и – нет, ведь недолго пробудет, а схлопнется он, и только потом, вселенная, уже настоящая наша начнёт появляться.
…Дети рождённые
Геей-Землёю и Небом-Ураном,
были ужасны, и стали
отцу своему ненавистны
с первого взгляда.
Едва лишь на свет
кто из них появился,
каждого в недрах Земли
незамедлительно прятал родитель,
не выпуская на свет,
и злодейством своим наслаждался.
С полной утробою,
тяжко стонала Земля-великанша…
Каждый «ребёнок», Ураном и Геей рождённый – это лишь символ того, что взрыв расширенье своё в пустоте продолжает. То есть, это его составляющие. Заметил ты странность в тексте у Гесиода? Этих «детей», их «отец» в «мать» помещает. Задумайся, ведь это же всё меняет. Будь она «матерью», в более нам смысле привычном, она бы их, породив, помещала куда-то. Здесь же «супруг», детьми её наполняет, отягощая, всё больше и больше. В появлении этих «детей», помещаемых в «мать», и, её «наполняющих», больше и больше, видим мы символ достаточно ясный. Он говорит нам о взрыве вселенском большом, пустоту наполняющем, пытаясь всю бездну её собою заполнить. Идея же «детей ужасных», «отцу ненавистных» объясняется всё тем же бесконечным расширением взрыва в пространстве, ведь в этом при желании можно увидеть, и разрушение, и разрыв, и отторжение. В дальнейшем мы с тобой встретим множество самых разных примеров подтверждающих эту идею.
…Злое пришло ей на ум
и коварно-искусное дело.
Тотчас породу создавши
седого железа, огромный
сделала серп и его показала
возлюбленным детям,
и, возбуждая в них смелость,
сказала с печальной душою:
«Дети мои и отца нечестивого!
Если хотите быть мне послушными,
сможем отцу мы
воздать за злодейство
вашему; ибо он первый
ужасные вещи замыслил».
Так говорила. Но, страхом
объятые, дети молчали.
И ни один, не ответил.
Великий же Крон хитроумный,
смелости полный, немедля
ответствовал матери милой:
«Мать! С величайшей охотой
за дело такое возьмусь я.
Мало меня огорчает
отца злоимянного жребий
нашего, ибо он первый
ужасные вещи замыслил.
Так он сказал. Взвеселилась
душой исполинская Гея.
В место укромное сына
запрятав, дала ему в руки
серп острозубый, и всяким
коварствам его обучила.
Ночь за собою ведя,
появился Уран и возлег он
около Геи, пылая
любовным желаньем, и всюду
распространился кругом…
«Всюду распространился кругом», – новое указание на стремление первого взрыва большого к расширению бесконечному. Всё же остальное в вышеприведённом отрывке, это драматургия, украшающая повествование, но лишь отвлекающая от настоящего его смысла.
…Неожиданно левую руку
Сын протянул из засады,
а правой, схвативши огромный
серп острозубый, отсёк
у родителя милого быстро
член детородный и бросил
назад его сильным размахом…
Кастрация – символ совершенно ясный. Это лишение силы, лишение возможности воспроизводства, возможности роста, прекращение этого роста. То есть, речь идёт о прекращении расширения взрыва. Но, что же дальше? А дальше – движение назад, к источнику, к центру, сжатие, схлопывание. На это же, на возвращение назад, на схлопывание взрыва ясно указывает символ, что мы видим в строках – «бросил назад его сильным размахом».
Важно отметить, что Крон здесь не является силою внешней. Это всё та же среда, первая сверхтончайшая материя, что перестала расширяться как взрыв и стала сжиматься к центру себя, вновь собираться к бывшему центру взрыва, к его истоку. Что подтверждает нам эту идею? Послушаем вновь Гесиода;
…Рея, поятая Кроном,
детей родила ему светлых —
деву-Гестию, Деметру
и златообутую Геру,
славного мощью Аида,
который живёт под землёю,
жалости в сердце не зная,
и шумного Энносигея,
и промыслителя Зевса,
отца и бессмертных и смертных,
громы которого в трепет
приводят широкую землю.
каждого Крон пожирал,
лишь к нему попадал на колени
новорождённый младенец
из матери чрево святого:
сильно боялся он,
как бы из славных потомков Урана
царская власть над богами
другому кому не досталась.
Знал он от Геи-Земли
и от звёздного Неба-Урана,
что суждено ему свергнутым быть
его собственным сыном,
как он сам ни могуч —
умышленьем великого Зевса.
вечно на страже, ребёнка,
едва только на свет являлся,
тотчас глотал он. А Рею
брало неизбывное горе…
И вновь, что мы здесь видим? «Дети Урана», это само наполнение взрыва, его вещество, первоматерия, его составляющая. То, что она описывается, как символически состоящая из различных богов, богинь, а точнее – титанов, из различных имён братьев и сестёр Крона, что я не стал приводить здесь, указывает нам на то, что она не является однородной. Эта среда действительно состоит из различных аспектов, о чём мы подробно поговорим позже. Появление их и «помещение» в «мать» означало, что взрыв расширяется, наполняя её, заполняя собой пространство пустоты. Теперь, та же среда, составлявшая взрыв, схлопывается, вбирается в центр, к источнику взрыва, к началу былому его, и называется теми «детьми», которых «пожирает» Крон, то есть, центр взрыва, его бывший источник. В общем, совершенно не важно, что в случае с «детьми» Крона, детьми пожираемыми им, речь идёт уже о других титанах, точнее – богах-олимпийцах, о других именах, это всё равно, всё то же первовещество, перешедшее от расширения к сжатию.
Ты скажешь, что много там было сказано и другого, что нельзя произвольно отбрасывать всё, что угодно, что захотелось. Но, Гесиод поместил в поэме своей, действительно, много разного слишком. Там, и Персей, и Беллерофонт, и Геракл, и многое прочее, из разных, более древних сказаний. И говорят они нам о темах самых различных времени самого разного. Например, о событиях в мире людей на Земле, то есть, на миллиарды лет вперёд от вышеописанного. На эту тему мы с тобою поговорим при следующей встрече.
А пока, – множество примеров из самых разных мифов, подтверждающих нам, со своей стороны, самыми различными образами, всё вышеописанное, говорящих нам о том же.