– Там же, но они почему-то стоят и ничего не делают.
– Ты принес то, что я просил?
– Да, – ответил камердинер, протягивая руку с коробочкой и доставая остальное.
– Выбрось, – тут же приказал царь и позвонил в колокольчик.
Вошел дежурный офицер и, четко приставив ногу к другой, кивнул головой.
– Вызовите срочно начальника охраны и прикажите доставить сюда срочно главу тайного приказа.
– Слушаюсь, – ответил тот и, отдав честь, вышел из комнаты.
– Сходи, переоденься и быстро ко мне, – сказал царь, обратившись к камердинеру.
– Сию минуту, – ответил тот и, покрутив в руках коробочку, бросил ее в урну с мусором, а затем быстро скрылся за дверью.
– Так, так, так, – тихо проговорил царь, – значит, заговор за моей спиной. Кто же так усердно рвется к власти, уж не мои ли дальние родственники? Надо срочно разобраться во всем этом. Жалко времени маловато.
Что-то больно кольнуло в само сердце и царь, неожиданно сам для себя, пошатнулся.
– О, господи, – тихо пролепетал он, присаживаясь снова на стул, – что это со мной сегодня? Не иначе смерть-матушка подступает, – и небольшая пелена застелила на мгновение ему глаза.
Вдруг, он резко выпрямился, судорожно глотнул воздух и, натянувшись как стрела, так и застыл, глядя куда-то в потолок.
Его глаза уже ничего не отражали, а только блестели в той окружающей его синеве, понемногу заволакивающей все во дворце.
Забежал рассыльный и, завидев царя в таком положении, начал отступать назад, посекундно крестясь и молясь про себя.
– Господи, помилуй мя, господи.., – а, дойдя до двери, быстро выскочил наружу и закричал.
– Царю плохо, царь-батюшка помирает, лекаря поскорее сюда, – и понесся к небольшой комнатушке последнего.
Прислуга забегала, засуетилась, тревожно переглядываясь между собой.
Никто не решался войти в комнату царя, за исключением личного камердинера, который незамедлительно прилетел на крик рассыльного. Спустя минуту он вышел и тихо прошептал:
– У царя на губах пена. Это, наверное, от лекарств, что он ими натирался.