– Ну, что ж, коль не знаете, тогда идите и позовите сюда.., – тут царь прервался, но потом продолжил, – ладно, никого не зовите, ступайте.
– Слушаюсь, – ответил советник и удалился из комнаты.
Царь снова остался один. Что-то мешало ему сегодня нормально мыслить, и он никак не мог прийти к какому-либо выводу, отчего это так. Наконец, устав ото всего этого, он решил присесть на стул. Но, только сев, вспомнил, что ему сегодня не сделали ежедневный осмотр.
– Что бы это могло значить? Может, лекарь заболел? А-а, нет, – вдруг, вспомнил он, – я ведь ему вчера приказал не приходить. Господи, что это сегодня у меня с головой. Словно ветер какой-то погулял, – и царь опять встал со стула, протягивая руку к табакерке, но вовремя вспомнив, что уже давно бросил это занятие, сразу ее одернул назад.
– Нет, наверное, я окончательно болен, – тихо прошептал он, чувствуя, как последние силы покидают его самого.
Он в изнеможении остановился и уселся уже на кресло. Почему-то замутило, и к горлу подступила тошнота.
«Не иначе, как переборщил с лекарством», – подумал он, откидывая голову на спинку кресла.
Тошнота немного отступила, но через короткое время возобновилась с новой силой.
Приступ рвоты был такой неожиданный, что он едва успел добежать до своего умывальника.
Освободившись от излишнего в своем организме, царь облегченно вздохнул и, умывшись, прошел к своему традиционно занимаемому месту.
По телу пробегал небольшой озноб, и это создавало чувство необычайного холода, отчего царь, съежившись, сидел на стуле и смотрел в потолок.
Наконец, это начало отступать, и ему стало немного легче. Спустя еще минут двадцать, царь облегченно вздохнул и, помотав головой со стороны в сторону, произнес:
– Куда же подевался мой рассыльный?
И словно на его вопрос в дверь тут же постучали, и влетел запыхавшийся человек. То был его камердинер. Глаза его, и без того красные, ярко горели огнем, а вид был такой, словно искупали в воде.
– Государь, государь, там на улице творится неизвестно что. Люди, давка, крики.
– А где полиция? – сурово произнес царь, вставая со своего стула и приближаясь к окну,