Вся эта метафизика – серый туман или золотые облака над Океаном, где погребена Атлантида, – от подлинного смысла древнего мифа-мистерии – «атлантской скрижали», дальше, чем та детская сказка – солнечная рябь на воде Океана. Самое же от древнего смысла далекое, как звезды над Океаном, – тот новый религиозный смысл, который находят орфики в Дионисовых таинствах.
XXXIX
Сердце бога, сущее в нас, жаждет воссоединения со всеми остальными частями растерзанного тела его; цель человеческой жизни – окончательное освобождение тлеющей в нас, божественной искры и ее успокоение в Дионисе целостном; злое начало, титаническое, мешает нам, соблазняет нас все к новым воплощениям, «различениям», – ликам и образам; мы рождаемся и умираем, и вновь рождаемся, погребая душу в «тело-гроб», sôma-sêmê; и этому не будет конца, не остановится вертящийся «круг вечности», «колесо рока – рождения», rota fati et generationis, доколе душа не вернется туда, откуда вышла, – в лоно Отца, Диониса Небесного (Ф. Зелинский. Древнегреческая религия, III).
«Кончить круг, отдохнуть от тяжести!» – молятся орфики Дионису Лизею, Освободителю (Greuzer, 470). Мысль о «первородном грехе», progonôn athemistos, – основная мысль орфической теологии. Люди – исчадье титанов, растерзавших бога Загрея, – несут на себе бремя этого «беззакония», adikia, но он же, Загрей, дарует им и «освобождение, искупление древних кар», lyseis palaiôn mênimatôn (S. Reinach. Cultes, Mythes et Religions, II, 75–76). «Мира и Бога единство изначальное расторгнуто виной дочеловеческой, и мир, порожденный этим расторжением, несет на себе казнь за вину», – учит Анаксимандр (Reinach, 1. c. 76).
Казнью своею земля искупляет наши злодейства,
учит и Виргилий (Virgil., IV eklog., v. v. 13–15).
«В тело, темницу, заточена душа за некую вину», – напоминает Климент Александрийский учение орфиков (Clement Alex., Strom., III, 3, 17). «Все мы живем, в наказанье за какую-то великую вину», – напоминает и Аристотель, кажется, то же учение (G. Anrich. Das antike Mysterienwesen, 1893, p. 17).