Аттис для нас только тень тени, сон во сне. Но вот, два Рима, две величайшие твердыни мира, зиждутся на этой тени и сне; наши же твердыни разлетаются, как сон.
XXIII
Римляне, люди совершенного здравого смысла, поклоняются богу Андрогину, Аттису; если же у них рождается гермафродит, топят его в воде, думая, что таким рождением предрекаются великие бедствия, – конец Рима – мира. Это, конечно, суеверье, но, может быть, и смутная догадка о чем-то трансцендентно-действительном: бог Андрогин человеку-гермафродиту противоположен, как высшая точка двуполости – низшей, как чудо – чудовищу, новый космос – древнему хаосу. Нам эта половая эсхатология, чувство мирового конца в поле, так же недоступна, как существам трех измерений – четвертое, и это, может быть, одна из причин того, что мы, тоже люди как будто совершенного здравого смысла, не создали и, вероятно, никогда не создадим ничего подобного двум римским всемирностям, христианской и языческой.
XXIV
Слишком ли мы боимся «полового безумья»? Нет, недостаточно; наш страх – только здешний, земной, а пол, как смерть, в здешний порядок не вмещается, уходит – в нездешний, из трех измерений – в четвертое. Каждый любящий, – хотя бы только на миг, но мигом этим решаются вечные судьбы любви, – был или будет на тех рубежах, где кончается земная, Евклидова геометрия пола, и начинается – другая, неизвестная.
Там, где с землею обгорелой
Слился, как дым, небесный свод,
Там, в беззаботной веселой,
Безумье жалкое живет.
(Тютчев. Безумье)
Там бродят два демона, два Близнеца – Самоубийство и Любовь; там носится Агдистис – «круглая молния», готовая взорваться всесокрушающим взрывом Конца. Это и во сне нам не снилось? Нет, снилось, но мы забыли.
Люди первого мира – «атланты» в мифе Платона, «исполины» в Книге Бытия – погибли от «разврата»; крайняя же степень разврата – Содом – поклонение образу Божественной Двуполости, искаженному в дьявольском зеркале. Вот почему слова Марселя Пруста: «первое явление Женомужчин, потомков Содомлян, пощаженных небесным огнем», звучат, как похоронный колокол, над второй Атлантидой – Европой.