Как мы видим, под стоимостью в политэкономии понимались совершенно разные величины. И это создавало для политэкономической мысли дополнительные сложности и путаницу в попытках определить, что такое стоимость. Понятно, что экономистов, прежде всего, интересовала меновая стоимость товаров, так как именно эта стоимость задает цены товаров при обмене и торговле. И из этой же меновой стоимости возникают деньги. Знание того, почему товары обмениваются именно в таких пропорциях (или по таким ценам, если меновая стоимость товаров выражена через общие денежные единицы), и что именно определяет меновую стоимость товаров, было бы огромным шагом для понимания того, как устроена и работает экономика в целом.
И на роль «причины», которая определяет величину меновой стоимости, в политэкономии стали претендовать две совершенно разные стоимости – потребительская и трудовая. Что такое стоимость? Чего стоит товар? Следует ли это понимать так, что вещь чего-то стоит в том смысле, что она представляет какую-то ценность, нужна и полезна для удовлетворения каких-то человеческих потребностей, и величина стоимости зависит от ценности и нужности товара, от его потребительских качеств? Или же это нужно понимать так, что вещь чего-то стоит в том смысле, что для того, чтобы добыть или создать эту вещь, пришлось приложить определенный труд и затратить определенные усилия?
В русском языке глагол «стоить» имеет два значения. Мы говорим, что вещь или человек «чего-то стоят» в том смысле, что они обладают какими-то высокими качествами: «эта женщина тебя не стоит», «эта картина стоит десятка других картин». И в том смысле, что для обретения чего-либо необходимо приложить какие-то усилия: «Если бы ты знал, чего мне стоило добиться этой работы!» Но в английском языке, например, для этих двух значений понятия «стоимости» используются разные слова: если речь идет о ценности вещи, то говорят про value, а если речь идет о затратах, то говорят про costs.