Возможно, теперь мы в состоянии понять следующий, очень характерный для Гегеля пассаж из предисловия, где он довольно многословно (и повторяя на разный манер одно и то же) поясняет противоречивую природу опосредствования. «Опосредствование есть не что иное, как равенство себе самому, находящееся в движении, или оно есть рефлексия в себя же, момент для-себя-сущего „я“, чистая негативность, или, низведенное до чистой абстракции, оно есть простое становление. „Я“ или становление вообще, этот процесс опосредствования в силу своей простоты есть именно становящаяся непосредственность и само непосредственное». Во многих местах своей работы Гегель отождествляет «Я» с чистым отрицанием, негацией, становлением и в то же время говорит, что «рассудок есть мышление, чистое „я“ вообще». Дело здесь, видимо, в том, что наше сознание тоже может быть равным и неравным себе. Ведь занятое постижением, погруженное в предмет, оно отличается от того, что называется в «Феноменологии» чистым «Я». Последнее в таком случае, соотносясь лишь с самим собой (без опосредствования другим) остается, с одной стороны, совершенно бессодержательным и, с другой стороны, чистым, ничем не ограниченным произволом. Продолжение только что цитированного отрывка мы позволим себе снабдить пояснениями, заключенными в фигурные скобки, предполагая вводить в цитаты такие ремарки и дальше. «Разуму поэтому отказывают в признании, когда рефлексию исключают из истинного и не улавливают в ней положительного момента абсолютного {не улавливают, что рефлексия, принося новую оценку предмета и в этом смысле отрицая его, сохраняет его тем же самым}. Она-то {рефлексия} и делает истинное результатом, но точно так же и снимает эту противоположность по отношению к его становлению {и результат, и исходное представление следует брать вместе как одну картину, хотя они могут быть и взаимоисключающими (автомобиль – и масса удобств, и источник опасностей)}; ибо это становление в такой же степени просто и потому не отличается от формы истинного, состоящей в том, чтобы [истинное] показало себя в результате как простое; больше того, оно в том и состоит, что уходит назад в простоту» {результат опосредствования снова становится для нас простым, так как он – новое начало}.