Глава 4. Жермени-де-Пре
Ложась спать, Мишель Труве9 завел будильник на половину седьмого, но разбудил его не будильник, а звонок в дверь. Уверенный и настойчивый. Причем на полчаса часа раньше, и, хотя Мишель, еще не совсем проснулся, но уже знал, что так звонить может только один человек – его сосед, сержант Контроле10, и не ошибся.
– Привет богомольцам! – приветствовал хозяина дома незваный гость.
– И тебе не хворать, Луи!
Они были почти ровесниками, и излишняя учтивость была неуместна. Тем более в столь ранний час.
– Вижу, ты уже давно на ногах?
Сержант обреченно махнул рукой.
– Чем обязан? – поинтересовался Мишель.
– Помнится, ты вчера собирался в Сен-Бенуа?
Юноша кивнул головой.
– Не заметил ничего необычного?
– А почему ты об этом спрашиваешь?
Контроле достал сигарету и, прикурив от старой, винтажной зажигалки, неизменно вызывавшей зависть у коллег, выпустил струю ароматного дыма.
– Увидишь новости, сам все поймешь. Так, значит, ничего необычного?
Хозяин дома пожал плечами.
– И в котором часу ты вернулся?
– Это допрос? – попытался отшутиться Мишель, но собеседник невозмутимо повторил свой вопрос.
– Так, во сколько, ты вернулся?
– Без четверти пять.
– Откуда такая точность?
– Я заезжал в базилику и кое-что передал отцу Жану от наместника. В аккурат, перед вечерней службой.
– Если не секрет … – начал сержант, но Мишель не дал ему договорить.
– Прости, Луи, но это не имеет отношения.
Контроле замолчал, так как знал, что сосед прав и, если он хочет узнать больше, то, для этого, как минимум, должен вызвать его в полицейский участок.
– Ох, уж, все эти отцы, наместники, братья и сестры! – не скрывая раздражения, заметил сержант. – Ну, ладно! Не хочешь, не рассказывай. Твое право.
Контроле погасил сигарету о дверной косяк, после чего перешел на игривый и, одновременно, серьезный тон.
– Только помните, месье Труве, что я все вижу и все знаю. По крайней мере, о том, что происходит в этой дыре. – Он театрально развел руками. – Поэтому, если у Вас будет желание помочь, Вы знаете, как меня найти, – закончил сержант и, не простившись, направился к калитке, насвистывая какую-то незамысловатую мелодию.
– Ну, и наглец! – первое, о чем подумал Мишель, когда дверь за непрошеным гостем закрылась. – Завалиться без приглашения в шесть утра, фактически, с допросом, да еще с угрозами! – он задумчиво покачал головой – Надо будет рассказать об этом Валери! Она человек новый. Пусть будет с ним осторожнее! Но, сначала, хорошо бы узнать, что заставило Луи заявиться в такую рань? Что произошло и, причем, по-видимому, где-то совсем рядом?
Юноша оглядел комнату в поисках электронного планшета, чтобы узнать последние новости. Не смотреть же, в самом деле, очередной выпуск «Имперского обозрения», в которых правда и ложь переплетались столь же причудливо, как в голове сержанта Контроле усердие государственного служащего и желание поскорее «свалить из этой дыры». Впрочем, если бы в ней одной!
– Да, что же это такое! Куда он запропастился?
Мишель еще раз обвел комнату взглядом. Кажется, в ней не осталось места, куда он не заглянул.
– Ну, да! Конечно!
Юноша хлопнул себя рукой по колену. Ведь он сам вчера отнес планшет к Валери, чтобы показать иконы японской художницы, о которой она рассказывала. Как же ее звали? Фусако? Да, точно! Фусако. Потом они еще о чем-то говорили и даже, помнится, поспорили. Затем помирились, и он засобирался домой, потому что воскресенье у обоих выдалось рабочим.
– Получается, что планшет остался у Валери. Ну, что же! Прекрасно! Будет повод заглянуть в гости.
Мишель еще раз улыбнулся и посмотрел на часы. До начала утренней службы было менее часа, минус десять минут на утренний кофе и столько же на дорогу.
– Если поспешить, то, возможно, останется время, чтобы заглянуть к Валери за планшетом, – подумал юноша. – Все же интересно, что так озадачило Луи? Как не крути, а в этом что-то есть! Будь иначе, не стал бы он стучаться в такую рань. Уж, это, как пить дать!
Спустя четверть часа, закрыв дом и оседлав велосипед, Мишель Труве спешил к дому №17 на улице Сен-Мартен, надеясь, что еще успеет застать знакомую дома.
Зима в этом году выдалась не особенно снежная, но с характером. Пожарный пруд на перекрестке с улицей Торо за ночь подернулся тонкой корочкой льда, которая весело искрилась под лучами январского солнца, обещавшего погожий день. С чем были согласны утки, которые, видимо, попутав время года, решили устроить веселую возню. Засмотревшись на них, Мишель неловко вывернул руль и, чуть было, не свалился под колеса «Пежо» месье Салопа11.
– Смотри, куда едешь! Деревня! – это все, что успел тот выкрикнуть и исчез.
«Деревня! – Мишель улыбнулся. – Вот и этот туда же! Сам здесь же родился и дальше Блуа, должно быть, никогда не бывал. Но стоило в прошлом месяце устроиться на работу в Орлеане, как все вокруг сразу стало „деревней“. Ну, да ладно! Хорошо, что он успел затормозить!». Юноша поднял велосипед, помахал обидчику кепкой и продолжил свой путь.
Ехать было недалеко. «Коммуна Святого Германа Парижского» или, кратко, Жермени-де-Пре, в которой несколько лет назад он поселился, была небольшой. Семь сотен жителей, в основном, стариков. Пять магазинов, обычных для любого провинциального городка. Два десятка улиц. Одна гостиница со стандартными номерами, свободными в любое время года. Мэрия с обязательными петуньями на подоконниках, и несколько кафе, слетевшихся на площадь и рассевшихся вокруг нее подобно стайке местных голубей.
Все настолько мило и, вместе с тем, типично, что, встретив подобный набор в ином городе, многим хотелось поскорее его проскочить. Так они и поступали. Если бы не одно «но», которое не позволило Мишелю Труве промчаться мимо, заставило приглядеться, задержаться, а затем и остаться здесь до того дня, когда он встретил Валери, и теперь не представлял себе другого места на земле, где ему было бы также хорошо.