Моисей перед Неопалимой купиной. Икона. XIII в. Синай, Египет
Почему я говорю о «тайне» Богоматери? Потому что, во-первых, понадобились долгие века, чтобы эта тайна открылась православному церковному сознанию. А во-вторых, она и по сей день остается сокрытой от стороннего наблюдателя. Только католики разделяют с православными почитание Девы Марии, хотя, как известно, в некоторых аспектах оно у них существенно отличается. Что же касается протестантов, то они вообще не находят оснований для какого-либо почитания Марии, исходя из принципа sola Scriptura («только Писанием»): согласно этому принципу, нормативным для христианина является исключительно то, что отражено в Священном Писании. А упоминания о Богородице в Священном Писании Нового Завета, как мы увидим, не дают достаточных оснований для того почитания, которым Она пользуется в православной и католической традициях.
Полемизируя с протестантским подходом к мариологии, протоиерей Георгий Флоровский пишет:
Протестантским богословам нечего сказать о Ней. Однако не замечать Матери – значит не понимать Сына. И обратно, приблизиться к пониманию личности Преблагословенной Девы, начать правильно говорить о Ней можно лишь в христологическом контексте. Мариология – не самостоятельное учение, а лишь глава в трактате о Воплощении. Но, конечно, не случайная глава, не приложение, без которого можно обойтись. Она входит в самую сущность учения. Тайна Воплощения немыслима без Матери Воплощенного. Однако эта христологическая перспектива порой затемняется неумеренным преклонением, духовно нетрезвыми восторгами. Благочестие всегда должно следовать за догматом1.
Протестантскому отрицанию какой бы то ни было роли Марии в деле спасения и католическим «нетрезвым восторгам» перед Ней Флоровский противопоставляет православное учение о Богородице, вырастающее из многовекового опыта Церкви: