Дракон в олицетворении всего космоса всегда обрастает цветами внутреннего ребёнка, когда внутренний ребёнок чувствует на себе, как вы любите жизнь, как вы любите природу, как вы любите пение птиц, как вы любите звуки ветра, как вы любите горы и леса, как вы любите Бога, как вы любите всё непосредственное, неизвестное, таинственное и глубокое.
Космос обрастает цветами любви, когда внутренний ребёнок прикасается к жизни дракона непосредственными лепестками тайн обнажённого сакрального неба.
От наших соприкосновений к тайнам даже звериная, первобытная сила расцветает цветами эдема.
20. Кто познаёт смерть и кто познаёт синхронно внутреннего ребёнка, тот понимает истинное отношение к смерти, тот понимает тайну смерти, ключ к смерти, поэтому он может изменить архитектуру своей смерти с помощью всего, что раскрывает внутренний ребёнок в цветах своих тайн.
Все сидят в своей мастерской и конструируют и изобретают свою смерть в каждом мгновении, в каждом своём воплощении, в каждом своём творчестве, в каждом своём представлении о будущем, и только мудрый понимает, что, осознавая своего внутреннего ребёнка, можно сконструировать свою смерть в лучшей архитектонике естественного цветения смерти, ни во что не вмешиваясь.
Как бы вы ни медитировали, конструируя свою смерть, изобретая свою отсрочку смерти, всё равно лучший способ раскрыть свои тайны в смерти – это осознать своего внутреннего ребёнка в цветке вечности, вне мастерской ума.
В каждой мастерской ума все пропускают тайну смерти, потому что тайна смерти находится за пределами мастерской ума.
Все пробуют в течение жизни изобрести комфортную, удобную свою смерть, затачивая смерть под свои удобства, под свои привязанности, под свои привычки, но все умирают по-другому, так и не познав внутреннего ребёнка, у которого находятся все якоря смерти, все ключи, все регулировки, все тайны вашей смерти.
Регулировать свою смерть способен по-настоящему тот, кто познаёт внутреннего ребёнка, у которого в руках находится ключ ко всем тайнам смерти и жизни.