ТАГАНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

На Катю не смотрит. О чем думает?
     А о чем Виталик думает? Затащит сейчас в машину, да на «шашлыки». Их трое, все друзья, забитая Зинка ничего не скажет или подтвердит, что Катя добровольно в «Жигули» села.
     И вдруг накатила ярость. Бешеная ярость.
     — Да, не нравишься! И что?!
     — Почему не нравлюсь?
     На его лице отразилось неподдельное удивление. Парень стал похож на обиженного ребенка — он не верил, что его можно вот так, открыто, «послать».
     — Потому что ты скотина.
     Виталик ударил Катю по лицу. Не кулаком — пятернёй. Даже не ударил, наверное, резко и сильно оттолкнул, так, что девушка не устояла на ногах. Из машины выскочил Олег, схватил за правое плечо рывком поднял. Виталик вцепился слева.
     — Давай ее назад, к Вовке.
     — А орать начнет?
     — Он ей врежет.
     Открылась задняя дверца. Шаг. Еще шаг.
     И тут опомнившаяся Катя закричала.
     А дальше — кутерьма. Слышались удары, хриплые возгласы, кто-то ругался, кто-то стонал. Звон разбитого стекла. Бешеные крики. И снова удары. Все это прошло мимо, осталось за границей восприятия. Ухнуло неприятным сном.
    
* * *
    
     Записную книжку Людмилы Викторовны Засоровой Катя сожгла. Не заходя в квартиру, отправилась в небольшой парк, что находился рядом с домом, и там, в укромном уголке, страничку за страничкой превратила память о неизвестной женщине в пепел.
     И долго сидела возле пятачка выжженной земли.
     Не думала ни о чем. Просто сидела, глядя, как подхватывает ветер черные обломки страниц.
     Через пять дней пришла еще одна бандероль, которую Катя сожгла, не раскрывая.
     И следующую тоже.
     А на четвертой сломалась. Не устала сопротивляться неизбежному, не поддалась упорному давлению неизвестного отправителя, а поняла, что должна звонить. Что не может не перебирать друзей умерших людей, не может не рассказывать им страшные новости.
     Ведь кто-то должен это делать.
     И кто-то должен выискивать «их»…
    
* * *
    
     Она очнулась от собственного крика. Подскочила, запуталась в пледе, упала, вновь зашлась в крике — еще не поняла, где находится, перепугалась.
     — Катя!
     Слезы и бессвязные слова.
     — Катя!!
     Девушка согнула ноги в коленях, подтянула к груди, съежилась, словно ожидая удара, попыталась закрыться пледом.
     — Катя…
     Лешка встал на колени, наклонился к подруге.
     — Не трогайте меня!
     — Катя, это же я — Леша. Мы у тебя дома, Катя! Катя, все хорошо.
     — Леша? — Она открыла глаза, с надеждой посмотрела на друга. — Леша?
     — А кто же еще? — Он улыбнулся. — Мы у тебя дома. Все в порядке.
     — Все в порядке? — Катя боялась посмотреть на себя — одета ли? — не сводила взгляд с глаз Лешки. — Правда?
     — Все хорошо, — повторил парень. — Мы с пацанами гуляли неподалеку, успели.
     Только сейчас она заметила ссадину на его скуле.
     — В общем, все нормально. Виталик сказал, что он просто пошутил. И за стекло, сказал, не в обиде.
     — За какое стекло?
     — Ну, мы ему лобовуху разбили.
     — Случайно?
     — Нет, просто так.