ТАГАНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

— Будьте добры Евгения Ивановича.
     — Одну секунду.
     «Папа, это тебя!»
     «Кто?»
     «Какая-то девушка».
     «Девушка?»
     Послышались шаркающие шаги: тапочки по паркету.
     — Да!
     Можно поспорить — отставной военный: короткое, рубленое «да» говорит само за себя. К штатскому «алло» старик не приучен.
     — Евгений Иванович?
     — У аппарата.
     — Степанида Андреевна Курочкина умерла.
     «Он? Или нет? Пожалуйста, нет!»
     Снова пауза, но Катя понимала, что на этот раз тишина в трубке вызвана другими обстоятельствами. Мужчина не переживает печальное известие, а пытается вспомнить, о ком идет речь. Перебирает в памяти бывших сослуживцев, друзей, родственников. При этом дыхание старика осталось спокойным: в армии, особенно в действующей армии, учат относиться к смерти без лишних эмоций. А Евгений Иванович, скорее всего, в действующей армии был.
     — Степанида Андреевна?
     — Да, Степанида Андреевна, — подтвердила девушка.
     «Папа, кто это?» Интересно, кто подошел к телефону: дочь или невестка? Хотя какая разница?
     — Степанида Андреевна. Так точно, помню. Вдова полковника Курочкина. Якова Алексеевича. Очень печально. Когда похороны?
     Катя положила трубку.
    
     Она отчаянно боялась, что вновь попадет на «него». Набирая номер, поднося к уху трубку, разговаривая с незнакомыми людьми, девушка с трудом подавляла дрожь. Дрожь в пальцах, дрожь в голосе, дрожь в душе. Страх заставлял кусать во время разговора губы. Страх появлялся на лбу капельками липкого пота. Страх требовал никотина, она курила едва ли не каждые десять минут — выбегала на лестничную площадку, садилась на грязные ступеньки и пускала дым, не отрывая застывший взгляд от разрисованной маркерами стены.
     Она боялась очередной встречи с «ним».
     Боялась, но ничего не могла поделать: снова и снопа набирала телефонные номера. Давила на кнопки телефона и говорила…
    
     — Тётя Стеша? Жаль… обязательно расскажу маме.
     Твёрдый баритон, ни капельки не грустный, ни капельки не расстроенный. По всей видимости — взрослый сын старой приятельницы полковничихи Курочкиной.
     «Не он!»
     — Девушка, а вы кто будете…
     Катя поставила очередной крестик. Вновь откинула волосы, тыльной стороной ладони вытерла пот, перелистнула очередную страницу потрепанной записной книжки. Буква «Т», а «он» еще не появился. Может, сегодня повезет?
     «Он» появлялся всегда, но она все равно надеялась.
     — Будьте добры Маргариту Львовну.
     — Это я.
     — Я звоню вам сообщить, что умерла Степанида Андреевна.
     — Кто?
     — Степанида Андреевна.
     — Мне ни о чем не говорит это имя.
     Сердце ухнуло куда-то вниз. Далеко-далеко. В холодную черную пропасть. Руки и ноги стали ватными, чужими. И не осталось сил, чтобы прятать дрожь голоса.
     — Степанида Андреевна, — с трудом сдерживая слезы, пробормотала Катя. — Вдова полковника Курочкина. Якова Алексеевича.
     — Понятия не имею, кто это.
     — Может, ваши родители знают?
     — Мои родители живут в другом городе, — спокойно ответила женщина. — Вы ошиблись. Я не