ТАГАНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

гонорар не волнуйтесь, вы получите ту сумму, которую назвал Абдулла. Сержанту я предложу другие деньги».
     «А стоит ли? — осмелел Валерий Леонидович. — За что ему?»
     «Так сказал Абдулла, — пожал плечами Исмаил. — Ему виднее».
     Уверенный тон собеседника окончательно успокоил Хомякова, а рюмка коньяка, опрокинутая перед выходом из дома, добавила сил и задора. Поэтому сейчас, стоя на промозглой площади, Валерий Леонидович пребывал в прекрасном настроении.
     «Пятьсот тысяч за то, что потоптался на морозе! Самая выгодная сделка в жизни!»
     Люди вокруг казались глупыми и недалекими обывателями. Членами серого стада, неспособными поймать удачу за хвост.
     «Учитесь…»
     — Вы и есть fOff?
     Хомяков вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял длинноволосый мужик лет тридцати пяти, одетый в не по возрасту яркую куртку и вязаную шапку. На плече легкомысленный рюкзак. В глазах — настороженность.
     — Вы fOff?
     — Сержант?
     — Да.
     Валерий Леонидович шмыгнул носом и протянул руку:
     — Рад познакомиться.
     — Взаимно.
     — Скажу откровенно: вы едва ли не единственный человек на форуме, с которым интересно спорить.
     — Спасибо, — смущенно улыбнулся Орешкин.
     — Как вас зовут на самом деле?
     — Дима.
     — Так вот, Дима, вы только не пугайтесь. С вами хочет поговорить один мой знакомый.
     Рот Сержанта перекосился, он попытался сделать шаг назад, но поздно. Слишком поздно. Незаметно подошедший Исмаил крепко стиснул его плечо.
    
     — Он здесь! Он на площади!
     — Шеф, здесь люди Казибекова, — шепнул телохранитель.
     — Где?! — развернулся Батоев.
     — Вот твой Орешкин, — улыбнулась Зарема. — И перстень с ним. Я чувствую!
     Шагах в тридцати от них, у неработающего фонтана, стояли трое мужчин. Упитанный лысеющий господин. Длинноволосый недотепа в яркой куртке. И черноволосый крепыш в черном пальто.
     — Исмаил!
     — А ты была права, Зарема, — прошептал Мустафа.
     — Я всегда права, — улыбнулась девушка.
     И резко ударила Батоева коленом в промежность.
     — Ох!
     Мустафа согнулся от боли и выпустил руку Заремы. Девушка сразу же отскочила в сторону.
     — Стой!
     — Батоев! — пронзительно закричала Зарема. — Мустафа Батоев!
     Исмаил среагировал мгновенно: развернулся на крик, в руке появился — или показалось? — пистолет. Упитанный присел на корточки.
     Телохранители заслонили Мустафу.
     — Взять её! Взять! Русского взять! Перстень взять! — хрипел из-за их спин Батоев.
     Но телохранители видели то, чего не заметил шеф. С лавочек поблизости поднимались черноволосые мужчины. Солдаты Казибекова. Четверо. У одного кисть руки тонет в сложенной пополам газете. У второго — в сумке. Двое последних прячут руки под пальто. Правда, от Тверской подтянулись люди Мустафы. Еще трое.
     Но не стрелять же, черт возьми, в самом центре города?!
     И в какой-то момент все замерли.
     И прохожие наконец-то увидели, что происходит нечто странное. Стали расступаться, боязливо отодвигаясь к деревьям.
     И насторожились милиционеры, до сих пор мирно болтавшие