ТАГАНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

лучший!
     — Самая лучшая на свете — это ты. Я просто рядом.
     — И звезду достанешь?
     — У меня уже есть.
     Сашка счастливо улыбнулась, мягко освободилась от объятий, и отплыла к середине реки. Перевернулась на спину и обратила довольный, умиротворенный взгляд в звездное небо.
     Гарик вытащил ноги из илистого дна, несколько секунд руками стирал ил со ступней, вновь перевел взгляд на подругу и неожиданно для самого себя улыбнулся.
     «Моя!»
     Девушка оказалась прямо на лунной дорожке, и мягкий свет аккуратно подчеркивал высокие скулы, тонкую шею и линию груди, изредка показывающуюся из воды.
     Парень подплыл к Сашке и нежно поцеловал подругу в щеку.
     — Какая же ты красавица!
     Она улыбнулась, но не оторвалась от созерцания звезд. Гарик помялся.
     — Саша… я хотел спросить…
     — О чем?
     — Давай жить вместе, а?
     Девушка помолчала.
     — Просто жить?
     — Ну… да.
     — Где?
     — Можно у меня. Можно у тебя. Какая разница? Мы и так почти… Ну… Мы много времени вместе проводим. Как бы…
     — И что?
     — Я сказал что, — буркнул Гарик.
     — Просто так я жить вместе не буду, — спокойно произнесла Сашка. — Ни с тобой, ни с кем-нибудь другим.
     — А как будешь?
     — Догадайся, — Она перевернулась на живот, улыбнулась и поплыла к берегу: — Я замерзла!
     Гарик вздохнул.
     «Просто так жить не буду!» А ночевать у меня оставалась. И дома оставалась, и на даче! На даче у нас вообще жила неделю! И на море вместе ездили! И я у нее ночевать оставался! Блин, тетя Надя меня…
     «Просто так жить не буду!»
     Понятное дело, чего она хочет. — Парень медленно поплыл за подругой. — А если не просто так?..»
     Но вспомнились слова Бороды: «В нашем возрасте женятся только по залету». А это образованным ребятам не грозит. Во-первых, презервативы — таблетки Сашка глотать отказывалась. Во-вторых, анонимные и вполне доступные по деньгам медицинские услуги. Весной, когда они вернулись с Эльбруса, Сашке пришлось делать аборт. То ли резинка порвалась в неподходящий момент, то ли еще чего, но… Короче, один день, и все в порядке. Правда, Сашка какая-то задумчивая ходила почти месяц, да и сам Гарик, говоря откровенно, чувствовал себя неуютно. Все-таки одно дело презерватив, и совсем другое — операция. Пусть даже «мини». Все равно ощущение не из приятных. При воспоминании до сих пор царапало в душе. И лозунг этот, про узаконенное убийство… В свое время Гарик не обращал на плакаты социальной рекламы никакого внимания. Но потом вспомнил. Когда Сашкины глаза после операции увидел — вспомнил. Когда она целый месяц не улыбалась — помнил. Они не винили друг друга, не выясняли, кто «не успел», а кто «не предупредил», но Гарик чувствовал: что-то изменилось. И вот сейчас снова царапнуло. Хотя казалось бы: такой вечер классный, луна, звезды…
     — Блин, а где луна?
     Огромный диск, только что висевший едва ли не над самой головой, неожиданно исчез, пропал, и тьма стала непроглядной.
     «Тучи?»
     И тут тишину разрезал истошный Сашкин вопль.
    
     — Что? Кто?! Что за крик?
     Взлохмаченный Женька выскочил из палатки, замер, соображая, где находится, прикидывая, откуда кричали, и вдруг издал невнятный возглас.
     На шум выскочил не только он.