ТАГАНСКИЙ ПЕРЕКРЕСТОК

     — Не может быть!!
     — Что случилось?
     — Дерьмо!
     — Не ори! Люди смотрят!
     — Люди в той же заднице, что и мы!
     Яростные вопли доносились от деревянной, немного покосившейся и требующей покраски кассы причала. На ее стене висело расписание движения катеров — два листа бумаги под грязным стеклом. Слева — катера вверх по Оке, справа — вниз. Мелким шрифтом набраны расположенные на реке села и деревни, а крупным строго добавлено, что «высадка пассажиров осуществляется только на оборудованных причалах». Впрочем, грозный пункт никого не смущал: приезжающие на Оку рыбаки и туристы прекрасно знали, что за небольшое вознаграждение капитан высадит, где попросишь, главное, чтобы глубина позволяла катеру подойти к берегу.
     — Да случилось что?
     — Расписание смотри!
     — Дерьмо!
     — А я что сказал?
     — Не повезло.
     — При чем тут везение?
     — Ты опять за свое?
     — А ты не видишь, что происходит?!
     — Яшка, не ори. Придумаем что-нибудь.
     — Что?!
     Возмущение мужчин вызвал маленький, вырванный из школьной тетрадки в клеточку листок бумаги. Неровные края, неровные буквы, написанные ярко-красным карандашом. «Изменения в расписании». Очень печальные изменения. Сухой текст, выполненный праздничным цветом, сообщал, что катер отправился вниз по Оке десять минут назад, ровно за шестьсот секунд до прихода московской электрички, а остальные рейсы «по техническим причинам» отменены. Какие именно причины вызвали столь катастрофические последствия, узнать не представлялось возможным: касса закрыта, причал пуст.
     Несколько женщин с той же электрички подошли к причалу одновременно с мужчинами. Они тоже выразили возмущение, правда, потише и после короткого совещания двинулись по змеящейся вдоль берега тропинке. С их уходом на причале остались лишь серая дворняга, спящая в тени кассы, да две компании: студенческая — три парня и три девушки — и четверо мужиков постарше, посолиднее, судя по снаряжению — рыбаки. Верховодил у них самый высокий — черноволосый Яша, может, конечно, умный и авторитетный, но необычайно шумный.
     — Дерьмо!
     — Сколько можно ругаться?
     — Гера, ты сам не видишь, что происходит?
     — Что?
     — Этот катер привязан к электричке, понимаешь? Расписание так составлено: приходит московская электричка и через десять минут уходит катер. Все довольны. Если бы они просто отменили рейсы, я бы не возмущался, но зачем отправлять катер ПЕРЕД электричкой?
     — Зачем? — Герман непонимающе уставился на приятеля.
     — Август, — коротко бросил еще один мужик. — Мы знали, что будет нелегко.
     — Вовка понимает, — горько усмехнулся Яша. — А ты, Гера, еще не допетрил.
     — Август, — пробурчал Герман. — Ну да, август.
     И все трое как по команде принялись стаскивать камуфляжные куртки, столь любимые выбирающимися на природу горожанами. Впрочем, острить по поводу амуниции не следовало: плотные комбинезоны со множеством карманов, в меру разношенные туристические ботинки, аккуратно подогнанные рюкзаки: чувствовалось, что мужчины не новички, собравшиеся на рыбалку, чтобы выпить водки в приятной компании, а опытные походники, легко меняющие комфортабельную квартиру на туристическую палатку.
     — Что будем делать?
     — Хрен его знает.
     — Я же говорил: надо ехать на машине, — к разговору присоединился четвертый