§ 4. О Воле и Вере
Дилеммой Пралайи и Проявления полагается конечный предел воспарениям разума, ибо здесь он доходит до утверждения состояний самой трансцендентальной природы духа. Состояния духа и модусы его самосознания зиждутся на продлении; будучи ноуменальными потенциями духа, Пралайя и Проявление сами по себе имеют ноуменальную природу, являясь недвижными и совершенными прообразами всего комплекса дальнейших категорий, нисходящих по порядку синтеза, и соответствующих им реализующих факторов. Этим основным ноуменальным модусам духовного самосознания соответствуют в феноменальной природе два модуса самоутверждения духа, могущие иметь различную степень совершенства (синтетичности), но во всей совокупности конкретных манифестаций по законам среды представляющие собой совершенные аналоги модусам ноуменальным; эти два вида самоутверждения суть Воля и Вера.
Вера есть стремление человеческого духа замкнуться в себе самом посредством игнорирования, отрицания, пренебрежения всякой утвержденностью вообще; экстаз веры есть высшая степень отчужденности от феноменального мира, забвение опыта, забвение всех средств феноменальных чувствований и утверждений, забвение собственной личности; человек целиком погружается в неизведанные глубины и тайники своего духа, он входит в живущую в нем тайну и застывает в трепете сознания «аз есмь». Велик и сладостен этот миг! Немногим его суждено пережить, а те, кто проник в этот Свет Незримый, не находят средств, чтобы передать другим все упоение беззвучного созерцания.
Чистый дух есть всё, но выразить его ничто не может; он есть, и в этом бытии есть все; в нем нет вопросов, нет сомнений, нет жажды, нет исканий, нет перемен; он есть, и в этом его сознании есть все; он ощущает себя, он проникает себя, он живет в себе, он исполняется собой и в величественном ритме вибраций своего светоносного «есмь» опьяняется ароматом своего бытия. Вера есть предвосхищение Небесного Эдема, есть сознание Божественности своей природы, непоколебимая убежденность, что таящаяся искра духа воспрянет и развернет свои возможности. Вера не требует ничего для своего укрепления и рождается вне зависимости от эмпирического опыта; она есть чувство истинного самосознания, а потому зависит лишь от степени бодрствования человека; воздействия извне могут дать толчок к возникновению в сознании чувства веры лишь подобно камню, упавшему на голову спящего и заставившему его невольно открыть глаза и увидеть то, что давно уже находится прямо перед ним. Вера есть внутреннее самосознание духа; человек постольку верит, поскольку он чувствует собственный дух; совершенное духовное сознание есть полная вера, а потому достижение полноты веры есть достижение полного духовного сознания.
«Вера есть чувство бесконечного, благородное сознание себя самого»244.
Воля есть стремление человеческого духа разобраться в себе посредством выявления, разграничения и утверждения отдельных своих возможностей, бывших дотоле лишь потенциальными; экстаз воли есть высшая степень погруженности в феноменальный мир, забвение созерцания, забвение всей многокрасочности и глубины колоритов его величавого течения, забвение сознания своего «Я». Человек целиком погружается в перспективную картину мира, в нем рождается способность частичного забвения, он начинает упиваться красотою форм, наивностью цветка и бешенством бури. Человек начинает жить вовне себя, он роднится с миром, целиком входит в него, живет его жизнью, полностью с ним отождествляется; такова пассивная воля. Живя жизнью мира, человек другой стороной своего существа объективирует опытом свою личность и утверждает свое «Я». Входя в конкретную форму жизни, он, с одной стороны, живет в ней как части мира, а с другой – созерцает ее как часть своего «Я»; первой стороной он отрицает себя, а другой он себя творит. В этом творчестве человек доходит до высшего напряжения воли, все существо его томится сладкой негой смерти и возрождения, наполняется могучим вибрированием, он разрывается на части и сковывает себя могучей рукой. Экстаз творчества, истинная магия духа, есть мгновение предельной красоты, блаженства почти нестерпимого, счастья конечного… Например, человек впервые видит море, и весь отдается ему: его дух наполняется могучим раздольем, он чувствует, что еще немного – и он вознесется над ширью средь синевы вод и неба, но какая-то другая сила щемит его грудь, приковывает к земле, шепчет о его ничтожестве; мгновение он чувствовал себя исполином – и вдруг увидел себя пигмеем… Таково всякое творчество! Тот, кто испытал его, кто во всеоружии Высшего Знания приобщался к нему, кто испытал восторг реализации, знает также и его страдность! Эти могучие переживания передать нельзя, и тот, кто сам не знает их, не поймет меня!..
В творчестве дух исполняется самосознанием, он начинает чувствовать, ощущать свою реальность, в нем не рождается жажда дальнейшего самоопределения, не возникают вопросы, не появляются сомнения, он целиком уходит в упоение своей властью, своим достоинством, своими возможностями. Ощущая свое творчество, входя в свою реализующуюся волю, дух живет в своем творении, исполняется чувством самоутверждения, всецело увлекается инволюционным ритмом своих вибраций. Воля есть реализация Божественного достоинства человеческого духа, она есть ноуменальный аспект духа, а потому ни от чего не зависит и ничем не может быть обусловлена. Будучи природным свойством духа, воля не зависит от эмпирического опыта; соответствуя в своем высшем развитии совершенному духовному самосознанию, начало воли проявляется в человеке постольку, поскольку он может его воспринять в зависимости от своего развития; таким образом, человек не создает волю путем опыта, а лишь реализует ее, выявляя возможность ее активного проявления. Воля есть внешнее самосознание духа; человек постольку обладает волей, поскольку сознает свой собственный дух; совершенное духовное сознание неотъемлемо от совершенной воли, а потому достижение полноты власти над волей есть достижение полного духовного сознания.
«Вся жизнь, во всех своих проявлениях и формах, создана Божественной Волей. Человек как существо, созданное по образу и подобию своего Творца, заключает в себе великие задатки творческой силы, и в том случае, если его воля не противоречит Божественной Воле и гармонирует с Ней, он может развить ее до громадных размеров. В таких условиях человек может создавать формы жизни. Истинный адепт обладает такою волей, которая способна создания воображения наделить объективной, действительной жизнью, – насколько действительна жизнь всяких видимых форм в области материи…»245
Воля и вера, равно присущие чистому духу, неразрывно взаимосвязаны по самой своей трансцендентальной природе: воля есть активная, кинетическая, утверждаемая вовне вера; вера есть пассивная, потенциальная, утверждаемая внутри воля. Будучи взаимосвязаны в своем высшем развитии единством субстанциального духа, воля и вера остаются неразрывным единством во всех своих феноменальных проявлениях. Вся жизнь человека, вся его деятельность обусловливается веянием его духа, неизменно выливающимся в одну из этих основных категорий. Поскольку человек живет внутри себя, поскольку он выявляет в процессе самопознания свои единичные способности, свойства и качества, углубляясь во внутреннюю переориентировку своих элементов и их анализ, постольку человек живет преимущественно верой. Поскольку человек проявляется в окружающей его среде, поскольку он утверждает себя в ней, поскольку он черпает из нее и тем самым объективирует свой дух в конкретных аспектах, постольку он живет преимущественно волей. Как в том, так и в другом случае, во всяком отдельном своем действии человеческий дух обнаруживает свое субстанциальное достоинство в обоих этих аспектах. Никакое волевое действие невозможно без наличия веры, – и наоборот: вера неизменно сопутствует всякому волевому действию. Первичные простейшие восприятия даются верой; воля их утверждает. Утвержденные простейшие элементы полагают основание зданию веры, побуждающей волю к дальнейшим восприятиям и объективациям. Всякое сложное восприятие является следствием предшествующих волевых построений, утверждаемых верой и утверждающих веру в надлежащие восприятия; в силу этого само осуществление восприятия есть реализация как воли, так и веры. При переходе от внешних восприятий к внутренним восприятие из среды сменяется выводом или восприятием интуицией, но само восприятие как процесс или акт остается по сути неизменным. Человек способен осуществить действие только тогда, когда он верит в свое дело; вера всегда есть следствие волевых усилий, устраняющих сомнения.
«Все чудеса обещаны вере; но что такое вера, как не смелость воли, которая не колеблется во мраке и устремляется к свету чрез все испытания, преодолевая все препятствия?»246
Воля и вера, связанные единством их источника, остаются, таким образом, действительно неразрывными между собой во всех видах проявления.