C. Личность как пердурантная сущность устанавливает выбор
Частично мое мнение совпадает с мнением критиков Перебума. Так, я согласен с Мили в том, что индетерминистические обстоятельства в интерпретации Перебума приводят к дилемме: либо в индетерминистических ситуациях для агентной каузальности тоже возникает случайность выбора, либо агентная каузальность внутренне противоречива. С одной стороны, если не допускать наличия полного контроля у субстанционального агента в агент-каузальном либертарианстве, выбор в спорных ситуациях все равно остается случайным. Добавление агента в качестве вспомогательного каузального фактора не позволяет объяснить, что обуславливает именно этот, а не другой выбор. С другой стороны, в принципе полный контроль задает слишком высокую планку для условий моральной ответственности. А в условиях индетерминизма полный контроль вообще, кажется, невозможен.
Я также отчасти согласен с Франклином. Существует возможность усовершенствовать либертарианскую позицию так, чтобы обойти Аргумент исчезающего агента. Даже если либертарианские теории Кейна и Балагера уязвимы для аргумента Перебума, можно представить улучшенную альтернативу. Можно усовершенствовать условия даже индетерминистических ситуаций так, чтобы агент действительно устанавливал выбор и совершал ответственные действия. Для этого необходимо ввести редуктивный анализ способности самоопределения, как предлагает Франклин. В этом я тоже согласен с ним. Однако сама редукция, проведенная Франклином, кажется мне неудачной. По моему мнению, она контринтуитивна и не решает поставленные автором задачи.
Франклин вводит дополнительный каузальный фактор, метажелание, которое, по его мнению, в ситуациях самоопределения должно представлять агента. Но это все равно не исключает различных исходов, ведь даже с этим фактором, учитывая индетерминистические обстоятельства, возможно принятие как одного, так и другого решения. При этом мы не можем объяснить, почему агент делает такой выбор, а не иной, а без этого объяснения выбор кажется случайным. И следовательно, агент не устанавливает, какой выбор будет сделан. Но что тогда необходимо, чтобы избежать случайности? Как нужно дополнить описание индетерминистической ситуации, чтобы агент устанавливал выбор? По моему мнению, критерием способности устанавливать выбор является наличие контрастного объяснения, отсылающего к самому агенту.
Контрастное объяснение – это такое описание, которое объясняет, почему в результате выбора случилось именно такое, а не другое событие. То есть отсылка к агенту и его свойствам должна объяснять, почему был сделан именно этот, а не другой выбор. Допустим, мы могли бы проиграть ситуацию с Ральфом бесконечное число раз. Удовлетворительный анализ агентного контроля должен представить объяснение, почему выбор Ральфа отличался в 50 % случаев. С моей точки зрения, ни агент-каузальное либертарианство, ни анализ Франклина в данном случае не позволяют представить контрастное объяснение. Поэтому эти теории все равно не решают главной потенциальной проблемы недетерминированного выбора – случайности.
Другая общая проблема для агент-каузального либертарианства и либертарианства Франклина – сама концепция агента. Агент-каузальное либертарианство предполагает, что агент – это субстанция. Это, пожалуй, наименее удачное решение, которое достаточно критиковалось в истории философии. Идея же Франклина об отождествлении агента с метажеланием кажется мне контринтуитивной. Даже если допустить, как предлагает Франклин, что метажелание, отождествляемое с агентом, имеет множественную реализацию, сомнительно, чтобы агента представляла лишь одна какая-то установка. Это кажется очень узкой базой для функциональной редукции агента. Такая трактовка не дает основания для достаточно четкого различения и индивидуализации агентов и их состояний, поэтому она вряд ли подходит для данных обстоятельств. Для преодоления проблемы случайности в индетерминистических сценариях необходимо представить более состоятельный анализ концепции агента и его самоопределения в ситуации выбора. В качестве фундамента для такой концепции я предлагаю использовать разновидность нарративного подхода к идентификации личности.
Сторонники нарративной концепции считают, что личность может быть редуцируема к цельной, связной, последовательной истории, биографическому рассказу. «Пожалуй, ядром нарративного подхода является… утверждение, что наши личности по сути своей являются нарративными сущностями» [Schechtman 2011, 395]. Это утверждение разделяют философы А. Макинтайр, Ч. Тейлор, Д. Деннет, М. Шехтман. Связь свойств, событий и действий основывается на возможности непротиворечивого включения их в биографическую историю личности. То есть психологические характеристики, ментальные события и физические действия принадлежат личности и являются ее частью тогда, когда они могут быть включены в ее биографическую структуру. Биографический рассказ, нарратив, охватывает целую жизнь личности и распределен во времени. Его части расположены в разных временных эпизодах, как части материальных объектов расположены в различных пространственных местах. Значение и осмысленность поступки приобретают только в контексте нарратива. Вне нарратива не существует действия и рациональной личности.
Рациональная личность, в отличие от трехмерных объектов, не присутствует целиком в одном моменте времени, а имеет четыре измерения: три пространственных и одно временное. Агент, взятый в какой-то отдельный момент, – только часть этой протяженной во времени сущности. Такую теорию существования в философии называют пердурантизмом, в противоположность эндурантизму – теории, согласно которой объект целиком представлен в один момент времени. Эндурантисты описывают, какие свойства объект имеет в прошлом, настоящем, будущем. Пердурантисты – какие свойства объект имеет безотносительно ко времени. Пердурантизм и нарративная концепция личности, по моему мнению, могут предложить надежный критерий тождества личности во времени и предоставить основание моральной ответственности. Они, в частности, позволяют решить вопрос с ответственностью в случае с индетерминистическим выбором, как он представлен в Аргументе исчезающего агента. Вот моя интерпретация случая с Ральфом.
Ральф выбирает между отъездом в Нью-Йорк и альтернативой остаться в Мейберри. У него есть мотивы в пользу обоих решений, и выбор его индетерминирован. Альтернативы действий исключают друг друга, а мотивы обладают одинаковой силой. Антецедентные события, являющиеся каузальными факторами, не могут окончательно определить исход, и если ситуация будет воспроизведена множество раз, то выбор Ральфа от случая к случаю будет различным. То есть каузальные факторы, желания и убеждения Ральфа не устанавливают, какой выбор он сделает, а только определяют вероятность принятия каждого из возможных решений равной 0,5. Но, согласно предложенной интерпретации, сам агент, Ральф как пердурантная сущность, устанавливает, какой выбор будет сделан, так как выбор конкретной альтернативы является частью (гетерофеноменологического) нарратива обо всей жизни Ральфа, включающего в себя и эпизод с этим самым выбором. Если бы была другая рациональная личность, был бы другой выбор. Поэтому Ральф обладает достаточной степенью контроля, необходимой для моральной ответственности в смысле базовой заслуги.
Нарратив играет роль определяющего фактора по отношению к действию. Это – самоопределение, так как речь идет об определении целым своих частей. При этом в данном случае самоопределение не имеет каузального характера (как считает Франклин), ведь причины, согласно традиционной точке зрения, должны предшествовать действию. Отношение между нарративом и выбором – это, скорее, отношение реализации. Биографический нарратив реализуется в выборе агента, то есть состоит из множества принятых решений и действий. В свою очередь, нарративный агент супервентен на действиях и принятых решениях. То есть невозможно различие личностей в отсутствие различия их решений и действий. Ральф, оставшийся в Мейберри, и Ральф, уехавший в Нью-Йорк, – это две разные личности.
Нарративы, представляющие каждую из них, различаются и, в свою очередь, определяют выбор. Соответственно, каждая из таких личностей несет ответственность за соответствующий выбор, входящий в конкретный нарратив. Таким образом, нарративы представляют условия для контрастного объяснения выбора. А это, как я уже писал, является критерием способности самоопределения и установления выбора. Следовательно, данное дополнение (которое я бы назвал Аргументом четырехмерного агента) снимает потенциальное возражение о случайности некоторых индетерминированных действий, строящееся на основе Аргумента исчезающего агента, и возражение о невозможности моральной ответственности в условиях индетерминизма. Насколько сильна такая позиция?
Защитники аргумента Перебума могли бы попытаться доказать, что нарративный подход не является лучшей концепцией личности или что личность не является пердурантной сущностью. Это, конечно, важные вопросы. Существуют альтернативные подходы к концепции и идентификации личности: психологический, биологический, субстанциальный. Также часть философов считает, что личность не представляет собой пердурантную сущность и что таких сущностей вообще нет. Но это – тема для отдельной дискуссии. Здесь я не берусь защищать эти тезисы. Укажу лишь на то, что среди современных философов есть сторонники предложенных мной взглядов. Достаточно допустить истинность нарративной концепции личности, чтобы признать Аргумент исчезающего агента ложным. Тем самым мяч переходит к Перебуму – это ему теперь необходимо доказать, что нарративная теория ложна, чтобы показать, что его аргумент работает.
Критики моей позиции также могли бы указать на то, что понятие «устанавливать» не подходит для характеристики связи между пердурантной сущностью и спорным выбором: во-первых, потому что пердурантная сущность не антецедентна выбору и, во-вторых, потому что каузально с ним не связана. В защиту Аргумента четырехмерного агента следует указать на то, что такая характеристика не противоречит интерпретации Перебума. В статье «Ответы Тадросу, Смилански, Маккенне и Мили» Перебум разъясняет, что синонимом глагола «устанавливать» в своем аргументе он считает слово «определять». «Устанавливать, какое действие произвести, означает определять, не обязательно каузально, какую из альтернатив действий выбрать», – пишет Перебум (курсив мой. – Д. В.) [Pereboom 2017, 630]. То есть сам автор не ограничивает возможность установления выбора только каузальными факторами. А понятие «определять» подходит для характеристики связи между пердурантной сущностью и ее темпоральной частью. Также в указанной статье автор соглашается, что требование, заключающееся в том, чтобы устанавливающие факторы предшествовали выбору, излишне. «Мили подсказывает, что ошибочно утверждать, что событийно-каузальное либертарианство допускает, чтобы только предшествующие выбору события устанавливали, какое решение будет сделано… И я счастлив принять рекомендацию Мили и снять требование о [возможности контроля только над] будущим» [Pereboom 2017, 632–633]. Таким образом, кажется, что моя интерпретация понятия «устанавливать» соответствует представлениям Перебума. А это значит, что в моем аргументе понятия не подменяются.
Критик предлагаемого аргумента мог бы возразить, что описанные обстоятельства все равно не обеспечивают возможность моральной ответственности в смысле базовой заслуги. Это связано с тем, что агент как нарративная пердурантная сущность устанавливает выбор в отношении конкретного действия, но не устанавливает нарратив в целом. То есть сам биографический нарратив является предустановленным для данного агента, и потому агент не может нести за него ответственность. Эта линия критики может быть отнесена к традиции критики с помощью Аргумента манипуляций. Как было показано выше, эта линия критики тоже несостоятельна. Таким образом, я считаю доказанным то, что свобода воли и моральная ответственность совместимы как с детерминизмом, так и с индетерминизмом, и, соответственно, суперкомпатибилизм верен. Это – важное достижение, так как суперкомпатибилизм означает, что вопросы о свободе воли и ответственности не являются эмпирическими и целиком находятся в проблемном поле философии. Возможность свободы воли и ответственности не зависит от открытий нейронауки или физики.