B. Действия без принуждения не обязательно являются свободными и ответственными
Современная система правосудия в большинстве стран ограничивает круг тех, к кому может быть применена ответственность, в частности уголовная. Минимальными требованиями к субъекту являются способности понимать, рассуждать и управлять своим поведением. Признавать, что субъект несет ответственность, значит также признавать, что субъект может понимать требования закона и морали, обдумывать и принимать решения относительно этих требований и своих действий, а также согласовывать свое поведение с нормами и собственными решениями [Hart 2008, 227]. При определении наличия вины суды учитывают внешние ограничения и обстоятельства действий. Одним из освобождающих от ответственности обстоятельств является внешнее принуждение. Однако есть и множество других. Такими обстоятельствами, в частности, служат обстоятельства формирования личности. Так, особенности биографии и воспитания могут смягчать или увеличивать вину. Например, насилие, унижения или психологические травмы, перенесенные в детстве, могут сказаться на характере человека и сформировать у него склонность к антисоциальному поведению, в наличии которой сам он не будет повинен. Поэтому ответственность в данном случае может быть смягчена.
Суды учитывают и внутренние факторы, ограничивающие контроль и, соответственно, ответственность. Такими факторами являются физиологические и психологические недостатки. Практика учета подобных обстоятельств существует еще со времен Аристотеля [Sapolsky 2004]. Но она значительно расширилась в современной системе правосудия. В американском праве показательна с этой точки зрения защита с помощью ссылки на «невменяемость» подсудимого. Кодификация этой защиты была связана с «правилами Макнотена», введенными в 1840-х. Эти правила устанавливали освобождение от ответственности в случае интеллектуальных недостатков, «дефектов разума» преступника, ведущих к его неспособности понимать природу своих действий или осознавать, что он поступает неправильно.
Правила были введены в связи с убийством Дэниелом Макнотеном Эдварда Драммонда, которого Макнотен принял за британского премьер-министра Роберта Пила. В результате суда Макнотен был освобожден от ответственности. Его признали невменяемым, так как он находился в заблуждении, предполагая, что его преследуют, и не мог препятствовать своим побуждениям совершить убийство, чтобы это преследование прекратить.
Позже, в первой трети XX в., суд округа Колумбия дополнил интеллектуальные критерии невменяемости критериями отсутствия достаточного волевого контроля. От ответственности стали освобождаться люди, действующие по «непреодолимому импульсу». Согласно этому дополнению подсудимый стал признаваться невиновным, если вследствие психического расстройства он не мог справиться с собственным желанием, даже если при этом обвиняемый понимал суть действия и его противоправность, то есть не обладал соответствующими «дефектами разума». Психическая ограниченность стала определяться не только дефицитом рациональности, но и отсутствием волевого контроля25.
Такие принципы невиновности закреплены в правиле Дарема 1954 г. и в Примерном уголовном кодексе 1962 г. Наиболее шумным процессом с применением защиты подобного рода является дело Дж. Хинкли – покушение на президента Р. Рейгана. В ходе спланированного преступления Хинкли произвел шесть выстрелов из пистолета: он ранил президента и трех его сопровождающих. При этом суд признал Хинкли невиновным. В отличие от Макнотена обвиняемый не испытывал заблуждений в отношении Рейгана и его окружения и не считал себя в опасности. Но адвокатам удалось показать, что подсудимый не мог противостоять стремлению совершить преступление. Будучи одержимым страстью к актрисе Джоди Фостер, Хинкли считал преступление единственным способом привлечь ее внимание.
Впрочем, этот конкретный случай вызывает противоречивые оценки (был ли Хинкли действительно неспособен совладать с собой? не было ли это просто удачной уловкой адвоката?). Вполне возможно, он демонстрирует даже некоторый перекос в снисходительности правовой системы. Реакция большинства граждан США, наблюдавших за процессом, была негативной. Поэтому он стал причиной отката судебной практики в сторону более жестких критериев невменяемости26. Но вероятно, что откат этот временный. И суды в качестве обстоятельств дела будут принимать доказательства расстройства воли подсудимых, особенно в связи с тем, что в последние несколько десятилетий такие свидетельства становятся более доступными и объективными.
Это следствие прогресса в техническом и концептуальном плане: во-первых, появления технологий неинвазивного сканирования и мониторинга работы мозга (ЭЭГ и ПЭТ), а во-вторых, возможности ассоциировать множество ментальных состояний с нейрофизиологическими. Прогресс предоставил возможность «подглядывать» в субъективный мир агента, давать оценку его когнитивным состояниям и способностям. Стало возможным более объективно судить, мог ли обвиняемый в данном случае сдержаться, поступить иначе. Появился способ изучать непосредственно ключевые обстоятельства преступления – психологические особенности и состояния мозга обвиняемого.
Исследования показали, какие именно части мозга отвечают за контроль желаний у человека. Оказалось, что контролирующие и сдерживающие функции сосредоточены преимущественно в префронтальной коре (ПФК) головного мозга. Это – место расположения своего рода суперэго, центр цензуры и управления побуждениями. В ПФК происходит выбор «трудных» сценариев поведения: в случаях, когда нужно пересилить автоматический навык или отсрочить получение вознаграждения, выполнить действие более трудоемким, но более эффективным в долгосрочной перспективе способом. В частности, это подтверждается следующими экспериментами. Испытуемым представляется для запоминания список из 16 предметов. Они могут запомнить их двумя способами: самый простой – это попытаться запомнить предметы в представленной последовательности, как есть. Более сложный, требующий усилий, но более эффективный способ – сгруппировать предметы в семантические категории. Эксперимент показывает, что переход ко второму способу всегда требует активации ПФК.
Другой пример показывает роль ПФК в управлении эмоциями. Испытуемым предлагают для просмотра видеоролик с крайне неприятными сценами. В одном случае они должны просто просмотреть этот ролик, а в другом – подавлять естественные отрицательные реакции. Как показывает мониторинг, в первом случае ПФК почти не задействована, а во втором принимает активное участие.
Случаи снижения волевого контроля известны давно, хотя связь этих расстройств с дефектами ПФК и лобных долей в целом до развития средств сканирования активности мозга оставалась малоизученной. Самый известный случай подобных нарушений произошел более 150 лет назад с американским железнодорожником Финеасом Гейджем. По свидетельству прессы того времени, при взрывных работах по прокладке путей Гейдж получил тяжелую травму. Металлический прут диаметром 3 см вошел в череп Гейджа ниже левой глазницы и вышел на границе лобной и теменной костей. К значительному удивлению и радости товарищей, Гейдж быстро реабилитировался и уже через два месяца смог вести активный образ жизни. Но его личность сильно изменилась, так что знакомые даже перестали его узнавать. До происшествия Гейджа знали как человека ответственного, уравновешенного, трудолюбивого, справедливого в отношении к подчиненным. После травмы он стал импульсивным, неспособным сдерживать «животные склонности», лишенным чувства уважения к своим коллегам. Он изменился настолько, что, несмотря на физическую реабилитацию, не смог вернуться на постоянную работу. Вероятней всего, причиной такого радикального изменения характера было нарушение связи между левой лобной долей и остальными частями мозга.
Случай с Гейджем вряд ли просвещает нейрофизиологов. Спустя 150 лет осталось мало свидетельских показаний о ментальных изменениях Гейджа, да и точность сохранившихся сомнительна. Но прецедент сыграл важную роль в концептуальном осмыслении. Этот и подобные случаи показали, насколько нарушения мозга влияют на поведение, на способность контроля. С того времени доказательная база о связи ПФК и контроля эмоциональных импульсов принципиально увеличилась. Подтверждено, что здоровые дети, мозг которых еще находится в состоянии развития (вопреки расхожему мифу, мозг продолжает развиваться даже после подросткового возраста), демонстрируют ограниченные способности контролировать эмоции и импульсивное поведение и выносить моральные оценки. Доказано, что алкоголь угнетает контролирующую функцию ПФК.
Накоплено много прецедентов нарушений части ПФК в результате инсультов. Очень показательно поведение, которое демонстрируют такие пациенты при тестировании: они, с одной стороны, полностью понимают, как рационально следует решать ту или иную задачу, но при этом неспособны справиться с эмоцией, вынуждающей их вести себя нерационально. В ходе одного из нейрофизиологических тестов пациентам с нарушениями в части ПФК предлагают на выбор два варианта: один, который дает мгновенное, но небольшое вознаграждение, и другой – вознаграждение значительно большее, но с отсрочкой. В ходе тестирования пациенты обычно комментируют: «Я знаю, я знаю, как работает этот тест. Я должен выбрать этот более сложный путь потому, что вознаграждение в результате будет более значительным. Поэтому я именно это сейчас и выберу…» – и в тот же момент выбирают более «простой» путь [Sapolsky 2004, 1793].
Все это еще раз показывает, что функция волевого контроля может быть расстроена даже при сохранении когнитивных способностей.
И люди с такими особенностями не могут нести ответственность за свои поступки. Это доказывает, что действия без внешних ограничений, соответствующие желаниям агента, не всегда являются свободными и ответственными.