А. Ответственность как индикатор свободы
Условием свободы является отсутствие внешнего принуждения со стороны других агентов или непреодолимых обстоятельств. Действия, которые агент совершил под угрозой, под физическим давлением или вследствие манипуляции других агентов, не являются свободными. Интуитивно кажется, что понятие свободы предполагает отсутствие принципиальных ограничений, препятствий, сдерживающих факторов со стороны других агентов. Так, свобода слова предполагает отсутствие цензуры. Свобода движения – отсутствие барьеров для движения. Свобода мысли – отсутствие стереотипов, догм и манипулирования в интеллектуальной деятельности. Это – негативная часть определения. Чтобы понятие «ограничение» было осмысленным, нужно определить то, что могло бы быть ограничено. Видимо, свобода воли как минимум предполагает отсутствие принципиальных ограничений реализации желаний агента в поведении. Но все ли действия, реализующие желания самого агента, совершенные без принуждения или ограничения со стороны внешних агентов, свободные? Д. Юм считал, что это именно так. В его понимании, свобода заключается в реализации желаний. В «Исследовании о человеческом познании» он писал: «…мы можем подразумевать под свободой только способность действовать или не действовать сообразно решениям воли; если мы хотим оставаться в покое, мы можем это сделать, а если хотим двигаться, то можем сделать и это» [Юм 1996b, 81]. Однако большинство современных аналитических философов не согласны с этим утверждением.
Современные теоретики свободы воли считают, что, даже когда агент беспрепятственно реализует свои желания, свободы воли у него все равно может не быть. Это подтверждает Л. Экстром: «Большая часть философов, однако, считают, что некто может действовать в соответствии с собственными желаниями (а также переживать ментальные состояния желаний), при этом не совершая свободные действия» [Ekstrom 2010, 102]. У этого утверждения несколько оснований. Во-первых, можно сопоставить возможности человека и животных. Животные иногда могут реализовывать свои желания в поведении. Но суждение о свободе воли у животных звучит противоречиво. Второе очевидное основание – различие свободных и несвободных действий у людей. Его можно выявить с помощью лингвистического анализа выражений (1) «Он мог сделать это» и (2) «Он мог бы сделать это, если бы пожелал», как это делает П. ван Инваген. Философ показывает неэквивалентность этих выражений, то есть он доказывает, что нельзя интерпретировать первое высказывание с помощью второго. Для демонстрации этого ван Инваген приводит контрпример. В «Эссе о свободе воли» [van Inwagen 1983, 115] он сопоставляет два утверждения:
А) Смит мог съесть конфету красного цвета;
Б) Смит мог съесть конфету красного цвета, если бы пожелал.
С точки зрения ван Инвагена, различие между этими утверждениями обнаруживается, если допустить, что Смит патологически боится вида крови, а конфеты кроваво-красного цвета. Из совокупности этих обстоятельств следует, что Смит не смог бы съесть красную конфету, хотя смог бы, если бы пожелал. То есть при истинности «Б» «А» оказывается ложным. Значит, нельзя обходиться классическим анализом свободы как возможности поступать сообразно желаниям. Тем более что научные открытия расширяют спектр известных физических причин желаний и действий. Следующий пример, приведенный М. Маккенной и Д. Перебумом в работе «Свобода воли: введение в современную дискуссию» [McKenna, Pereboom 2016, 61], является аналогичным случаем:
Выбор щенка. Отец хочет подарить дочери щенка. В день рождения он приносит ей на выбор белого и черного. Отец решил, что подарит ей того, которого она сама предпочтет. Дочка выбирает черного. Является ли ее действие свободным? Описание действия в этой вымышленной ситуации полностью соответствует требованиям рабочего определения свободы действия. У девочки есть желание, и оно беспрепятственно реализуется в действии. Но что, если девочка не могла поступить иначе? Допустим, что в вымышленной ситуации девочка боится собак белого цвета. Девочка не может сформировать желание взять второго щенка. Ее желания и, следовательно, действия ограничены. Действие соответствует желанию, но у нее не может сформироваться другого желания. Тогда это не свободное действие? А если девочка в силу своих психических особенностей не могла устоять перед желанием взять первого увиденного ею щенка? Вот она увидела черного и взяла его на руки, но могла увидеть белого, и тогда бы он остался у нее. Выбор черного щенка соответствовал ее желаниям и не был никем навязан. Но был ли это свободный выбор?
Суждения о наличии свободы воли в этом вымышленном сюжете могут показаться спорными. Вдобавок история производит впечатление надуманности. Возможны ли вообще такие специфические психологические особенности? А если невозможны, какую пользу эти примеры несут для прояснения понятия свободы? Поэтому ситуация с выбором щенка только ставит вопрос. Но существует способ прояснить интуиции в отношении свободы и описанного случая. Большинство современных аналитических философов считают, что это можно сделать с помощью понятия ответственности. Ответственность является наилучшим индикатором наличия свободы. Применение понятия ответственности фиксирует случаи, когда мы считаем, что свобода воли существует.
Когда современные аналитики говорят об ответственности, в частности о моральной ответственности, они «обычно имеют в виду отношение, которое может быть установлено между людьми и совершаемыми ими действиями или между людьми и последствиями их действий» [Talbert 2016, 5]23. Ответственность связывает людей и их поступки таким образом, что люди, совершившие поступки, становятся объектами особых ответных реакций (reactive attitudes)24 со стороны других людей. Этими реакциями в том числе служат негодование, осуждение, похвала, благодарность. Таким образом, под ответственностью можно понимать отношение между агентом и его действием (или последствиями этого действия), которое оправданно вызывает ответные реакции.
Ответственность чаще всего предполагает наличие особого контроля у действующего агента над собственным поведением. Вероятней всего, контроль совпадает с наличием свободы воли. Именно поэтому в современной аналитической философии бо́льшая часть теорий свободы воли также является и теориями ответственности. «Моральная ответственность предполагает, что у людей есть некоторый контроль над их действиями. Это связано с тем, что действия, за которые агент несет моральную ответственность, должны быть атрибутируемы ему таким образом, чтобы оправдывать в отношении агента моральные оценки и моральные реакции, такие как осуждение и поощрение. Но как мы должны характеризовать контроль, необходимый для моральной ответственности? Многие философы считают, что такого рода контроль предполагает обладание свободой воли» [Talbert 2016, 14].
О наличии свободы можно судить по наличию ответственности. Поэтому, чтобы определить, в каких случаях наступает ответственность, то есть в каких случаях считается, что человек обладает свободой воли, удобней всего сначала обратиться к судебной практике. В этом отношении судебные прецеденты представляют хороший иллюстративный материал. Они показывают, в каких случаях принято считать человека ответственным, а в каких – нет. С этим согласна и нейрофилософ Патрисия Чёрчленд. По ее мнению, история юридической практики очень полезна для философского исследования, так как выводит дискуссию за рамки «простого академического волейбола» [Churchland 2013, 194] в реальный мир.