2. Контрпример к аргументу исключения. Библиотека первых изданий
Представим, что в Марракеше живет старый библиотекарь, который посвятил свою жизнь коллекционированию древних философских книг. Он собирает первые издания философских трактатов. В его библиотеке хранятся почти все первые издания древних философских манускриптов, папирусов, сочинений. Библиотекарь знает историю каждой философской книги в мире и может датировать абсолютно любую работу. Поэтому в его библиотеке нет ни одного произведения, которое было бы не первым изданием. К этому вопросу он относится особенно щепетильно. И вот в его день рождения на его столе оказываются две совершенно одинаковые книги. Это – отсутствующее в его коллекции произведение, подарок от его друга, коллекционера из Рабата. Книги абсолютно идентичны. Это – полные физические дубликаты. Увидев подарок, старый библиотекарь улыбается, внимательно их рассматривает, а потом одну книгу ставит на библиотечную полку, а другую требует отослать своему знакомому обратно в Рабат. Как объяснить такое странное поведение – ведь библиотекарь собирает все первые издания философских книг?
Дело в том, что библиотекарь знает каузальную историю абсолютно каждой книги. И знает, что по заказу его друга была сделана абсолютно точная физическая копия первого издания этой книги. Таким образом, одна книга является первым изданием, а другая – нет. Именно поэтому только один из томов подходит для его коллекции.
В вымышленной ситуации одна книга – в библиотеке древних изданий в Марракеше, а другая отправлена в Рабат. При этом книги физически абсолютно идентичны. Как объяснить разную траекторию этих книг? Из описания ситуации разница между книгами понятна: она в том, когда и как были изданы эти экземпляры. Только одна книга оказалась в библиотеке потому, что только она была первым изданием. Это объяснение вполне удовлетворительно. Оно позволяет предсказать развитие аналогичных событий и в будущем. Если вдруг в следующий раз старому библиотекарю придут еще две книги, мы уже не так удивимся его поведению. И при наличии абсолютно полных знаний сможем в другой раз сами предсказать, какая книга окажется на полке, а какая – на почте. Но какого рода это объяснение? Я считаю, что это объяснение – каузальное. Оно выявляет причину различной траектории книг.
О сущности каузальных связей у философов нет согласия. Существует множество теорий относительно того, что лежит в основе суждений о каузальности. В этой работе нет возможности обсуждать детали этих разногласий. Однако существуют общие места, точки согласия, самые общие критерии каузальности, которые обычно принимаются. На них мы и будем опираться. Этими общими критериями каузальной связи являются регулярность, контрфактическая зависимость, временное и пространственное соседство. Итак, проверим соответствие нашего описания этим критериям.
Во-первых, мы видим присутствие регулярности. Событие «поступление первого издания философской книги» регулярно сочетается с событием «пополнение библиотеки». В этой регулярности нет и не предвидится исключений. Кто-то может возразить: но библиотекарь, в конце концов, может ошибиться или поменять свои критерии. Тогда регулярность нарушится! Это означает, что регулярность – простое совпадение. Что ж, тогда можно усовершенствовать мысленный эксперимент: вместо человека-библиотекаря поставить машину – робота, который будет обладать всей информацией и отслеживать каузальную траекторию всех книг. Такой робот будет механически отсортировывать древние книги от подделок и сохранит требуемую регулярность. Таким образом в мысленном эксперименте будет выполнено первое требование.
Во-вторых, между событием «поступление первого издания философской книги» и событием «пополнение библиотеки» существует контрфактическая зависимость. Если произойдет событие «поступление первого издания философской книги», то произойдет событие «пополнение библиотеки», и если событие «поступление первого издания философской книги» не произойдет, то не произойдет и «пополнение библиотеки». Таким образом, выполняется и второе требование к каузальной связи. К этому можно добавить и другие традиционные критерии: предшествование во времени причины действию и их пространственную смежность. Эти критерии тоже выполнимы. Кажется, можно заключить, что связь между событиями каузальная. Теперь стоит уточнить, благодаря каким именно свойствам осуществляется эта каузальная связь.
Книги являются физическими объектами. У них есть физические свойства. И они могли бы выступать носителями каузальных закономерностей. Но в предложенном мной случае они не имеют каузальной эффективности. Дело в том, что книги, по условиям эксперимента, являются физическими двойниками, то есть в физическом отношении ничем не отличаются друг от друга. И тем не менее они оказываются в разных местах: одна – в Марракеше, а другая – в Рабате. Причиной различий их траекторий служит не какое-то их физическое свойство, а каузальная история, свойство «быть первым изданием философского трактата» или, что более точно, реляционное отношение между конкретным экземпляром книги, ее местонахождением и воспоминаниями библиотекаря или состояниями блока памяти робота, отношение R. Это реляционное свойство в данной интерпретации каузально действенно. Следовательно, это – контрпример для аргумента Кима. Чтобы убедиться в этом, рассмотрим три наиболее вероятных возражения.
Возражение 1. Можно было бы показать каузальную эффективность высокопорядковых свойств на более тривиальном примере
Для того чтобы привести контрпример аргументу Кима, большинство тривиальных случаев не подходит. Так, во множестве стандартных ситуаций высокопорядковые свойства реализованы локально в самом объекте. Интерпретируя эти ситуации, можно настаивать на утечке каузальности к низкопорядковым физическим свойствам. В нашем же случае локальные физические свойства объекта недостаточны для объяснения устойчивой закономерности. Несмотря на то что книги неразличимы по своим физическим параметрам, их появление приводит к различным действиям. Для объяснения этого необходимо соотношение каузальной траектории книги и памяти библиотекаря или робота. Более того, в описанной ситуации могут возникать любые физические события (могут поступать любые книги), при этом закономерность может быть каузально объяснена только через обращение к высокопорядковому реляционному свойству R.
Возражение 2. Аргумент спасает каузальную эффективность высокопорядковых свойств, но не спасает ментальную каузальность
Предположим, что интерпретация описанной выше ситуации верна. Но разве она позволяет нам утверждать, что ментальные свойства каузально эффективны? Свойство «быть древним философским трактатом» – это просто реляционное отношение между экземпляром книги (конкретным физическим объектом), ее местоположением и информацией в памяти библиотекаря или блоке памяти робота (также реализованной в физическом носителе). Это свойство R – просто отношение между физическими объектами. В свою очередь, ментальные состояния таковыми не являются. Ментальные состояния – это субъективные квалитативные состояния. Доказав каузальную эффективность свойств типа R, мы еще не доказали возможность каузальной эффективности ментальных состояний. Так мог бы рассуждать оппонент нашего аргумента.
Но мне эта критика не представляется основательной. Целью нашего эксперимента было показать, что каузально эффективными могут быть любые другие свойства помимо базовых физических свойств. Свойство R не является базовым физическим свойством, хотя оно глобально супервентно на этих свойствах. Поэтому наша цель достигнута. Возможно, что и ментальные свойства являются подобными высокопорядковыми свойствами и что они супервентны, хотя и нередуцируемы к базовым свойствам физического субстрата.
Возражение 3. Аргумент не спасает каузальную эффективность высокопорядковых свойств
Состояния библиотекаря (или робота) различны в случаях предъявления ему различных по истории, но идентичных физически книг. Эти различные состояния и являются причиной разных действий, – мог бы возразить оппонент. С этим возражением я, безусловно, согласен. Но вопрос именно в том, почему библиотекарь приходит к таким разным состояниям, ведь перед ним появляются физически идентичные книги. Для библиотекаря они, конечно, с самого начала не идентичны: он знает, какая из них старая, а какая – нет. Но именно это и показывает, что у книг имеются каузально эффективные высокопорядковые свойства. «Старая» и «новая» не есть свойства фундаментальной физики. При том что только эти свойства дают единственно доступную возможность объяснить каузальную закономерность.
Оппонент мог бы сказать, что тогда можно упростить условие мысленного эксперимента. Например, представить, что библиотекарь всегда берет книгу, которая справа, и отправляет обратно книгу, которая слева. В таком случае реализация одинаковых физических событий тоже вела бы к разным действиям. Но при этом вряд ли можно было бы говорить о каузальной эффективности высокопорядковых свойств.
На это можно, в свою очередь, возразить: книги могли бы оказаться по разные стороны от библиотекаря. И тогда последовали бы другие действия. Пример с таким алгоритмом не схватывает интересной «высокопорядковой» закономерности. В то время как наш пример с Библиотекой первых изданий философских трактатов схватывает важную каузальную закономерность, которая построена на высокопорядковых свойствах книг. Какой бы физический объект ни оказался перед библиотекарем, с какой бы стороны он ни оказался, библиотекарь поступит с ним в соответствии с его каузальной историей.