Признание первичности сознания не только сделало его достойным объектом исследования, но и вывело на передовые рубежи научной мысли. Призывая обратить внимание на «новую бодрящую область – науку о сознании», гарвардский психолог Стивен Пинкер отметил: «Вопросы, которые когда-то были уделом теологических спекуляций и ночных посиделок в общежитии, теперь находятся в центре внимания когнитивной нейронауки» [8]. Это уже не просто горячая тема среди прогрессивных, нестандартно мыслящих людей. Даже в консервативных университетских учебниках ей посвящена как минимум одна глава.
Однако с современной научной точки зрения знакомое и близкое поле нашего собственного сознания является своего рода аномалией. Как утверждают авторы стандартного учебника по фундаментальной нейронауке, «сознание представляется полной неожиданностью; оно не вытекает ни из каких явлений традиционной физики или биологии». Как пишут авторы, если появится жизнеспособная наука о сознании, она должна быть в состоянии ответить на главный вопрос: «Какова природа отношений между нематериальным, сознательным разумом и его физической основой в электрохимических взаимодействиях в теле?» Ученые пока далеки от того, чтобы дать ответ на этот вопрос [9].
Философ Дэвид Чалмерс в своих исследованиях и размышлениях придерживается той же точки зрения. «Я думаю, что мы находимся в некотором тупике, – сказал он, выступая на конференции TED в 2014 году. – У нас есть эта замечательная, великая цепь объяснений… когда физика объясняет химию, химия объясняет биологию, биология объясняет части психологии» [10]. Но, отмечает он, сознание не вписывается в эту картину. С одной стороны, то, что мы сознательны, – это простой факт. С другой стороны, «мы не знаем, как вписать его в наш научный взгляд на мир. Поэтому я думаю, что сознание сейчас – это своего рода аномалия, которую нам нужно интегрировать в наше представление о мире, но мы пока не знаем, как это сделать. В связи с этой аномалией могут потребоваться радикальные идеи. Для того чтобы мы смогли научно разобраться с сознанием, нам может понадобиться одна или две идеи, которые поначалу покажутся безумными».