Глава 3. Первая фаза: Свет с обратной стороны
Все открыли глаза. Почти одновременно – как будто кто‑то снаружи дал команду, но никто не помнил, чтобы кто‑то её озвучил. Даже Клайм. Просто… момент, в котором темнота начала отступать, оставляя после себя не свет – а осознание, что темнота теперь с ними.
Перед участниками не было привычных прямоугольников экранов. Теперь всё происходило внутри. Или снаружи. Граница стерлась. Они сидели в креслах, похожих на те, что в аэропортах сна: удобные, но лишённые памяти. Над каждым – лишь едва заметный отблеск, как отражение от стекла, за которым что‑то смотрит, но не показывает себя.
Окно впереди не было окном. Оно выглядело как зияющее око – без рам, без стекла, без привязки ко времени. Там висела Луна. Полная, равнодушная. Свет её не освещал – он впитывался. Отбрасывал тени внутрь людей. Только двое смотрели на неё – Клайм и Лиза. И не только глазами, но чем‑то более древним.
Их лица были чуть освещены изнутри – словно свет от Луны доходил до них не снаружи, а по какой‑то внутренней артерии. Остальные – в полутени. Не лица – намёки на лица.
Голоса изменились. У всех. Плотнее, ниже, медленнее – как будто каждый говорил не из горла, а через фильтр из глубокой воды, пропитанной снами.
Клайм сидел напротив окна. Луна висела за его спиной – и в какой‑то момент казалось, будто это не он говорит, а она – сквозь него.
– Начинаем, – произнёс он. Голос был ровным, но в нём чувствовался отголосок. – Как и говорили: по порядку. Инга, прошу выбрать карту. Любую от одного до двадцати пяти.
Перед взглядом Инги вспыхнул абстрактный образ. Не экран. Ощущение, как если бы числа выстроились у неё в уме в виде карточек. Их можно было выбирать, касаясь не пальцем – вниманием.
– Семь… – произнесла она, затем помолчала. – Семь… семь. Что это? Что с моим голосом? Он… не мой?
– Не обращай внимания, – отозвался Клайм. – Это нормально. Продолжай.
Инга глубоко вдохнула. Голос стал чуть выше, но при этом будто принадлежал не ей одной.
– У вас произошло событие… – начала она, затем остановилась. – Нет, голос… он и не мой, и знакомый. Как будто бы я и не я одновременно.
– Ты в изменённом состоянии, – сказал Клайм. – Именно этого я и добиваюсь. Это даст тебе другой взгляд на саму себя. Продолжай.
Инга слегка повела плечами, словно что‑то с неё капнуло. Потом читала вслух:
– Вы становитесь единственным наследником огромного состояния. Завещание подписано, закон на вашей стороне. Но – человек, оставивший вам это, был глубоко противоречивым, часть его жизни связана с грязью и болью других людей. Родственники мертво цепляются за его репутацию и требуют отмены наследства.
У вас три пути:
Принять всё – и потерять часть себя. Вы получите всё наследство, но теряете руку действия: ваша правая ладонь исчезает из тела.
Борьба: пять лет судов, морального изнеможения, одиночества и обострений. В итоге – 1/10 часть, но вы сохраните тело.
Уйти с миром. Но спустя годы узнаете, что эти деньги могли спасти жизнь близкому.
Пауза.
– Какой будет выбор? – спросил Клайм.
– Второй, – уверенно произнесла она.
– Почему?
– Ну, если я в завещании – значит, я не просто так там оказалась. Ладонь мне точно нужна. А часть – всё же часть. Хоть что‑то.
– Вас не пугает цена – не материальная, а эмоциональная?
– Я просто беру своё. Почему мне нужно расстраиваться?
Клайм слегка наклонился вперёд. Луна вспыхнула чуть ярче – будто отметила её уверенность.
– Бывают ли у вас дни, когда вы устаете сильнее, чем позволяют реальные обстоятельства? – спросил он. – Когда день вроде лёгкий, а вы – выжата?
– Бывает… – Инга замялась. – Вы хотите сказать, что мои выборы здесь отражают мою реальность?
– Я ничего не говорю. Просто предлагаю подумать. И если увидите параллели – примите их. Если нет – не настаиваю.
Он повернулся к остальным.
– Вы можете видеть и слышать себя иначе. Это нормально. Сейчас вы ближе к себе, чем когда-либо. Ваша реальность изменилась. Пусть это вас не пугает. Пусть это станет инструментом.
Клайм сделал короткую паузу и сказал:
– Далее. Остап.
Появился образ – двадцать пять карточек. Одна уже светилась. Остап выбрал:
– Двадцать пятая. Хм… И у меня другой голос. Что это? Как объяснить?
– Связь, – с лёгкой ухмылкой сказал Клайм. – Но и не забывай: ты проходишь трансформацию. Здесь ты – не тот, кто ты обычно.
– Все слышали, – сказал Остап. – Значит, всё в порядке. Или нет?
– У меня тоже голос другой, – вставила Вика.
– И у меня! – воскликнула Лиза. – Я как будто сама себе говорю откуда‑то изнутри.
– Тогда, – продолжил Остап, – я читаю.
Карточка открылась. Он вслух:
– Вы можете получить любовь всей своей жизни. Единственную. Но:
Внешне – совершенство. Внутренне – пустота. Она не полюбит вас, но будет рядом.
Внешне – отталкивающе. Мир будет смеяться. Но она будет любить вас глубоко и безусловно.
Остап усмехнулся.
– Красота – важно. Но чужое мнение… плевать. Если это моя любовь, значит, она мне нравится. Я выбираю второй вариант.
– Ты говорил, – вмешался Клайм, – что хочешь стать лидером среди коллег. Это не связано с мнением окружающих?
– Это другое, – ответил Остап. – Там – профессиональное уважение. Здесь – личное счастье.
– Часто ли ты вообще слушаешь мнение других?
– Если оно разумное – да. Если человек способен его выразить.
– Лидер без внешнего признания – не уязвим ли он?… А долго способен слушать?
– Обычно все соглашаются со мной. Кто слушает – тот не спорит.
– Подумай об этом ещё. А пока… Лиза.
Карточки перед Лизой. Две открыты. Она выбрала:
– Двенадцать. Мой голос… как у Инги… странно.
Читает:
– Загадочное древнее существо предлагает две дороги:
Получить 50 миллионов долларов сразу. Но навсегда потерять творческий дар.
Через 5 лет – ваша работа изменит мир. Но вас обманут, вы останетесь бедны и незаметны.
– Первый, – сказала она. – Деньги. Я найду, как себя развлечь.
– Ты творческий человек, – сказал Клайм. – Твоя работа – часть тебя. Отказ – не будет ли бегством?
– Мне дано не только это, – ответила Лиза. – Я бы занялась чем‑то другим. Или отдыхала. Или путешествовала.
– Не всё, что убивает, выглядит как пуля, – сказал Клайм. – Иногда – это мягкое кресло и отпуск на Бали.
Она улыбнулась. Нервно.
– Подумай, – сказал он. – А пока… Вика.
Карты. Три открыты. Выбор:
– Семнадцатая, – сказала она.
Читает:
– Выбор:
Известность и влияние. Но вы одиноки.
Тепло и любовь рядом. Но вы всегда будете ощущать себя нераскрывшейся.
– Первый. Мне комфортно одной. Я в этом нахожу силу.
– А эмоции?
– Любовь – это сегодня есть, завтра нет. А себя – не вернёшь. Лучше быть стабильной, чем разрушенной.
– А другие? Люди?
– Можно быть среди сотен, но внутри – в одиночестве. Я выбираю то, что предсказуемо.
Клайм кивнул.
– Подумай, что будет, если это – обман. Далее – Дима.
Перед Димой появилось изображение – 25 карточек, будто выложенные на стол судьбы. Четыре из них были уже открыты, слегка подсвеченные, будто дышащие внутренним светом. Остальные оставались немыми и непроницаемыми.
Он долго смотрел. Что-то в этих карточках было пугающе живым.
– Пятая, – наконец произнёс он негромко. – Выбираю её. Интересно… теперь я как будто что-то между Остапом и тобой.
Он усмехнулся, но в голосе его уже не было лёгкости. Он вслух зачитал написанное на карточке:
– Вы попали в загадочную пещеру, где потусторонние силы ставят перед вами ультиматум. Вам предложено три варианта:
Совершать эгоистичные и подлые поступки ради себя и близких. Через 15 лет вы будете окружены людьми, станете желанным, востребованным.
Жить, помогая другим, при этом неизбежно теряя себя. Через 15 лет вас забудут, вы останетесь одиноки.
Отказаться от выбора – и погибнуть в этой пещере.
Он молчал. И молчание его было долгим, тяжёлым, как сырой воздух в шахте. Потом, почти неразборчиво, он выдохнул:
– Погибать страшно. Даже если это всего лишь символ, иллюзия. Я… уже часто поступал эгоистично. Особенно с теми, кто мне дорог.
А через 15 лет… да кто знает, буду ли я вообще жив. Может, и не стоит выбирать вовсе?
– Нет, – прозвучал спокойный, но твёрдый голос Клайма.
– Не выбирать – это тоже выбор. Только за тебя его сделают другие. Или прошлое.
Дима прикусил губу. Он вглядывался в экран, словно хотел вычитать в пикселях спасение.
– Хорошо. Тогда второй. Пусть будет больно. Может, хоть немного стану лучше. Хоть немного.