И тут вспомнила я про свой внутренний голос, решила к нему обратиться с вопросом, ждет ли меня счастье сегодня вечером? Тишина… Ничего не ответил мне мой голос. Мне бы в ту минуту задуматься, почему он оставил без ответа мой вопрос. Это теперь-то я знаю, обиделся он за торопливость мою. А тогда мне думать было некогда, потому что в дверях появляется Он…
Я чуть икрой не подавилась, которой заедала коньячок, от неожиданности даже привстала. Входит настоящий «Аполлон», Ален Делон французский отдыхает! У меня аж сердце екнуло! В зобу дыхание сперло. Сама себе думаю: «Вот это мужичок! Правда, гад, молодой, да и черт с ним, что молодой! Эх, жалко, что не мой…»
А он вошел, слегка поворотил своею головой по сторонам, такой весь важный, направился к официанту, и тот ведет его… прямо за мой столик, хотя весь ресторан пустой… Откуда мне было знать тогда, что все это одна шайка-лейка?! И таких дур, как я, тут почти каждый день разводят. Но впереди меня ждали два года «безмятежного счастья»…
К концу этого вечера, он мне признался в любви. Через два дня сказал, что всю жизнь мечтал о женщине старше себя. Через неделю заявил, что хочет, чтобы я родила ему ребенка! И начались мои мытарства. От одного врача к другому, потом из центра к центру, и все – облом. Я плакала, а он поглаживал меня по головке и успокаивал: «Ну ничего, милая, я и так тебя люблю, ты и так у меня как ребенок. Что ж, если не получается, мне достаточно тебя одной».
И так он мне проехал по ушам, так задурил голову и промыл мозги, что их у меня вовсе не осталось, и я поверила ему. Да не просто поверила, а все движимое и недвижимое имущество на него сдуру переписала. И осталось у меня моего только маленький узелочек драгоценностей, который я в Битцевском парке на черный день прикопала. Да, слава Богу, ему сообщить не успела. Все же остальное: мои вещи, обувь – все стало его.
И настал день расплаты за мою беспечность и доверчивость, за любовь мою «неземную» двухлетнюю. Прихожу я как-то домой. Сунула ключ в дверь, а замки все сменены, и консьерж такой противный: «Женщина! Вы здесь больше не живете!» Я бы тоже так на его месте верещала, если бы мне за это заплатили.