Так вот, в восемнадцать мне пришлось принимать непростое жизненное решение – все равно что стоять на перепутье трех дорог. А поскольку батюшка меня любил больше других детей за мудрость мою (он-то не знал, что это не мудрость, а хитрость), смогла я убедить его, что мне нужно уехать подальше из этих мест. А денежки и все остальное лучше ровненько по кучечкам разложить. Батюшка мне никогда не перечил, считая самой мудрой и дальновидной в семье.
Содержимое сундука поделили между детьми, и мне достался в результате лишь небольшой саквояжик. Правда, батюшка туда положил «с походом» (лишнее), и поход этот был раза в полтора больше, чем у братьев и сестер.
Посидела я, подумала, как это богатство применить. И решила, что лучше, чем в Москве-матушке, я жизнь свою не устрою. Ну «решила» – это, пожалуй, громко сказано. Скорей, послушала свой внутренний голос, который сказал мне: «Езжай в Москву!» А надо сказать, что этот внутренний голос постоянно куда-нибудь меня посылал или что-нибудь советовал, да я, правда, не всегда его слушала. А в этот раз он был уж больно настойчив: «Надо ехать в Москву. Лучше, чем в Москве, нигде не будет». Это теперь-то, по прошествии времени, я понимаю, не послушай я тогда этот голос, жила бы спокойно в своем городке на Урале, вышла бы замуж, нарожала бы детей, а одеть-обуть во что было: в саквояжике моем небольшом на все бы хватило. А тогда по молодости, а может по глупости, прихватив свое богатство, рванула я в Москву.
Приехав в столицу, попыталась я вначале жизнь свою с иностранцем устроить. Тогда, в том возрасте, мне казалось, что первая задача у меня не образование получить и профессию приобрести, а удачный брак состряпать, любыми путями. Да хорошо, вовремя поняла, что ему, кроме моего саквояжа, ничего больше и не нужно. Вовремя опомнилась, любовь враз прошла, и себя сохранила, и капитал мой целым остался.