Глава 2
Помещение больницы у всех вызывает беспокойство за жизнь своих близких и надежду на их выздоровление. Эти длинные коридоры, по которым прогуливаются окрепшие больные, уже способные строить планы на будущее, и множество дверей в палаты, в которых находятся те, которые еще надеются на лучшее состояние здоровья. Лариса, для себя, уже ни на что не надеялась, но за Яну сильно переживала.
Она зашла в большую палату на шесть коек. Дочь, увидев маму, расплакалась. Лариса подошла к ней, поцеловала, присела на край кровати и ласково сказала:
– Не надо плакать, моя дорогая, врач сказал, что всё будет хорошо, надо только подождать.
Лариса любила свою дочь и всегда любовалась ею. Они совершенно были непохожи друг на друга. Яна была стройная, высокая, красивая, а с короткой стрижкой темных волос под «бокс» ее голубые глаза казались большими и выразительными. Грациозная осанка и прямой взгляд говорили о самоуверенности и твердости характера девочки. Она действительно знала, что хотела, и планомерно шла к своим целям, хотя ей было всего девятнадцать лет.
Девочка всегда строго следила за своим внешним видом и выглядела безукоризненно и модно. Училась она на втором курсе в медицинском университете и увлеченно занималась испанскими танцами. Но был у нее один недостаток – это страсть к экстриму, она как бы играла со смертью, пытаясь убежать от нее и получить от этого удовольствие. Ларису всегда пугала эта увлеченность, хотя она и не рассказывала дочери про проклятие, но ей казалось, что гены сами передают информацию по древу рода, и дочь уже сейчас на уровне подсознания борется за свою жизнь и хочет выиграть. Сама Яна объясняла свою страсть тем, что так не скучно жить, на что мама только тяжело вздыхала.
Лариса даже один раз высказала свое предположение Олегу, что у дочери две стороны жизни: одна – безрассудная и опасная, а вторая – спокойная, домашняя, и эти стороны молниеносно меняются между собой, как монетка, раскрученная по плоскости, меняет свои стороны.
Яна была копией своей бабушки Кати, а Лариса была копией своей бабушки Мани. Тоже высокая и стройная, с карими глазами и густыми ниже плеч русыми от природы волосами, которые красиво спадали крупными локонами. Всегда послушная и покладистая, но в стрессовых ситуациях могла выплеснуть все эмоции наружу, что копились годами внутри. Работала она косметологом в престижном салоне красоты и была на хорошем счету.
– А где остальные? – спросила Лариса, оглядывая палату.
Две кровати были аккуратно заправлены, а на остальных были небрежно наброшены одеяла. На прикроватных тумбочках стояла бутилированная вода, лежали фрукты, журналы и салфетки.
– Двоих сегодня утром выписали. Две мои ровесницы прогуливаются по коридору, высматривают молодых врачей, – ответила Яна и улыбнулась, – а третья пошла в буфет этажом ниже. Ты знаешь, эта женщина в возрасте не очень приятная. С нами почти не общается, и взгляд у нее такой жесткий и колючий. Мы ее побаиваемся. Хорошо, что ее завтра выписывают.
– Не надо никого бояться. Она вам ничего плохого сделать не может. Вы здесь все восстанавливаете свое здоровье.
– Да, ты права. Мама, ты прости меня. Я заставила тебя волноваться.
– Да уж. Переволновалась я сильно, но больше испугалась за тебя. Доченька, мне врач сказал, что ты беременна.
– Да, мама, – Яна опустила глаза, натянула на себя одеяло, а руки положила вдоль туловища, прижимая к телу этот больничный «кокон», словно пытаясь спрятаться. – Я каждый день собиралась тебе сказать, но всегда откладывала. Боялась, что ты меня на аборт отправишь, а я хочу этого ребенка.
Лариса погладила дочь по руке.
– Ну, на аборт я бы тебя не отправила, а вот про то, как растить одной ребенка, рассказала бы.
– Я все понимаю и помню, как мы жили, но я же не одна. Ты со мной, – решилась она встретиться взглядом с мамой.
– А если меня не станет? – теперь Лариса опустила взгляд, чтобы не выдать своего внутреннего страха в глазах. Она хотела добавить: «Как у меня произошло», – но вовремя опомнилась.
– О чем это ты? – испуганно спросила дочь.
– Просто, к примеру, – стала оправдываться Лариса, нервно поправляя вокруг дочери всё то же тоненькое одеяло.
– Я таких примеров не переживу. Не говори больше так.
– Хорошо. – Лариса решила сменить тему. – Ты с Тёмой в аварию попала?
– Да. Мам, узнай у врача его состояние. Мне доктор сказал только то, что он жив, и всё.
– Ладно, узнаю. Давай я тебя приведу в порядок и покормлю, а потом схожу к доктору. Я тебе травку принесла, будешь пить ее каждые два часа по три глотка.
Она выставила на тумбочку маленький термос и контейнеры с едой, достала вафельное полотенце и разложила его на ногах дочери, помогла ей подняться повыше и, вручив вилку, подала ей салат из свежих овощей, заправленных каким-то вкусным соусом с приправами. Яна любила мамину еду и сразу же приступила к трапезе, не переставая разговаривать:
– Хорошо, я обязательно, буду пить. Я уверена, что твои травки быстро меня на ноги поставят. Ведь не зря моя прабабушка была знахарка и травница.
– Это так, да и мама моя умела травки использовать и меня научила, ну а я тебе передаю потихоньку, – ответила она и, вспомнив про проклятие, отвернулась от дочери, чтобы та не увидела заслезившиеся глаза.
Когда Лариса помогла дочери привести себя в порядок и собирала контейнеры из-под еды в сумку, в палату зашел мужчина лет сорока пяти и направился к Яне.
– Яночка! Как ты? Тёмка меня послал к тебе узнать про твое самочувствие.
– Здравствуйте, Сергей Ильич. У меня нормально, а как он? – спросила Яна и попыталась приподняться, но от боли застонала.
– Яна, тебе нельзя вставать, – обеспокоенно сказала Лариса, аккуратно поправляя ей подушку.
– Вы, как я понимаю, папа Тимофея? – спросила она, повернувшись к мужчине, и улыбнулась.
Он смотрел на нее, не отрываясь, своими зелеными глазами, и даже всё его тело, казалось, наклонялось в ее сторону, затем он нервно провел рукой по своим русым волосам, расстегнул дорогой пиджак и стал поправлять галстук. Белый халат, который висел у него на плечах, упал на пол, и Сергей наклонился за ним. Этой секунды ему хватило, чтобы восстановить самообладание и унять внутреннюю дрожь. Он даже сам не понял, что произошло, зато точно знал: это та женщина, в которую он влюбился с первого взгляда.
– Да, а вы мама Яны, Лариса Васильевна? Мы с вами заочно знакомы, не так ли? – ответил он и в смущении опустил глаза.
Лариса, глядя на него, отметила его симпатичным и представительным, а в голове пронеслась строчка из песни: «У беды глаза зеленые…».
– Да, теперь уже не заочно. Что с Тёмой?
– Не очень хорошо. Были внутренние разрывы… В общем, будем надеяться на лучшее.
– Может, вам чем-то помочь? – отозвалась на его переживания Лариса: – Или ваша жена сидит с сыном?
– Я не женат, точнее, разведен семь лет назад. Но мама Тёмы должна сегодня приехать, она живет в другом городе. Вы меня извините, я пойду к сыну. Поправляйся, Яна.
– Спасибо. Тёмке привет.
– Передам, – ответил Сергей и, еще раз посмотрев на Ларису, вышел из палаты.
– Мам, ты тоже иди. Я устала, и у меня голова разболелась.
– Хорошо, доченька, я завтра приду, – ответила мама и поцеловала дочь.
– Мам, а ты Сергею Ильичу понравилась.
– Не говори ерунды, тем более у нас семья.
– Но папО же тебе не муж?
– Яна, доченька, давай лучше думать о твоем здоровье и здоровье твоего малыша.
– Ладно, мамочка, прости. До завтра.
– Пока, моя милая.
Лариса еще раз поцеловала дочь и направилась к выходу. В этот момент в палату зашла женщина с грустным лицом и исподлобья посмотрела на нее. Взгляд не был жестким, как определила дочь. В ее черных глазах, как в глубоком и пустом колодце, была опустошенность, обреченность и отсутствие всяких чувств. Женщина выглядела худой, даже скорее сухой и изможденной. Ее тонкие, длинные, чуть согнутые пальцы держали в одной руке пирожок, а в другой – пакет с соком. Выцветший длинный, но чистый халат болтался на ее тонком сгорбленном теле, прикрывая щиколотки, оставив обозрению теплые серые носки ручной вязки и совершенно новые тапочки яркой окраски. Черные, наполовину седые, аккуратно причесанные волосы, заплетенные в косу и закрученные в узел на затылке, омрачали ее внешний вид и прибавляли ей возраста, но кожа на лице была практически без морщин. Она, прихрамывая на правую ногу, шла к своей кровати.
– Здравствуйте, я мама Яны, – улыбаясь, сказала Лариса и, глядя на нее, подумала: «Она словно апокалипсис пережила, и ее жизнь покрыта плотным слоем пепла».
Женщина остановилась и еще раз посмотрела на нее. Взгляд был долгий, словно она выбиралась из своего колодца и пыталась рассмотреть того, кто обратил на нее внимание. В ее глазах вдруг сверкнула маленькая искорка, и они на миг блеснули, как черная смола на солнце, а на ее лице появилась чуть заметная улыбка.
– Здравствуйте, – ответила она таким голосом, словно оросила его живительной водой из незаметного маленького источника на дне своей души. – Очень приятно. Я Варвара Петровна. У вас хорошая девочка.
– Спасибо. Я завтра опять приду, – сказала Лариса, пораженная несоответствием ее вида и голоса. – Может, вам что-то принести?
– Не надо. Я завтра выписываюсь, – ответила она с грустью, и живительная сила ее голоса исчезла, как у соловья, который вспомнил, что он в клетке, опять вернулся к своим страданиям и разучился петь.
– Тогда желаю вам удачи. До свидания.
Эти слова повисли в пространстве. Женщина ничего не ответила, присев на кровать спиной к двери. Лариса с дочерью переглянулись, пожали плечами, невербально отвечая на молчаливые вопросы друг друга, подмигнули друг другу и расстались.
Когда Лариса вышла за ворота больницы, к ней подъехала большая черная машина. Сергей быстро вышел из машины, открыл дверь переднего сидения и обратился к ней:
– Можно я вас подвезу? Только не отказывайтесь, мы с вами и так перенервничали.
«Наверно, не стоит с ним общаться», – подумала она и ответила:
– Нет, спасибо, я на автобусе доеду.
– Но видно же, что вы устали. Это просто знак вежливости.
– Ладно, будем полагаться на этот знак, – ответила она, назвала адрес и невольно улыбнулась.
Несколько минут они ехали молча.
– Я, честно говоря, рад отношениям моего сына с Яной. Она такая рассудительная и ответственная, – первый заговорил Сергей и воспользовался случаем посмотреть на нее.
– Только рисковая. Она меня все время в напряжении держит, – ответила Лариса и, встретившись с его взглядом, опять услышала внутри себя песню про зеленые глаза.
– Мой сын тоже рисковый в развлечениях и плюс беспечный в жизни. С Яной он стал взрослеть. Она его даже уговорила восстановиться в университете. Вот только теперь это не скоро произойдет.
– Не переживайте. Он поправится. Я могу приготовить ему сбор из травок и сама буду его поить по схеме, – сказала Лариса и засмущалась: – Просто я потомственная травница и толк в этом знаю.
– Я доверяю вам и согласен.
– Только мне надо его карточку посмотреть и знать дату рождения.
– Это я устрою. У меня здесь друг завотделением. А дату рождения зачем?
– Все травы тоже отличаются по дате рождения, поэтому одним они помогают, а другим нет, а когда их правильно подберешь, тогда исцеление происходит быстрее.
– Ого. А работаете вы кем?
– Я косметолог, и у своих клиентов тоже дату рождения спрашиваю. Потом масочку с травками на лицо сделаю, они молодеют и радуются.
– У вас, наверно, клиентов много?
– Это так. А вы где работаете?
– Я начинал с мастерской по ремонту машин в гараже отца, а сейчас у меня и цех по ремонту, и мойка, и салон по продажам. В общем, работы много. Думал, сын потянется за мной, а ему только развлечения подавай.
– Вы зачем Тимофею мотоцикл купили? Раньше, насколько я знаю, у него не было этого опасного транспорта.
– Да, купил на свою голову. Он мне обещал быть осторожным, а вчера они решили проверить всю мощь этой машины. Вот и проверили.
– Зря вы ему поверили, но будем надеяться, что они восстановятся без осложнений и успокоятся после аварии.
– Будем надеяться, – ответил Сергей и тяжело вздохнул: – Вот и приехали. Может, мне завтра за вами заехать? Когда вы в больницу поедете?
– Спасибо, что подвезли, но остальные предложения излишние. Встретимся в больнице.
– Хорошо. До встречи.
Лариса вышла из машины и пошла к подъезду, потом развернулась и стала возвращаться. Сергей буквально выскочил к ней навстречу, но она, подойдя близко к нему, холодно спросила:
– А вы в курсе, что Яна беременна?
Наступила пауза, он был настолько шокирован вопросом, что не мог найти слов, а только повертел головой в разные стороны.
– До свидания, – сказала Лариса и, не дожидаясь ответа, направилась домой. Она действительно очень устала, а может, это стресс забрал все силы. Дома она пообедала и прилегла отдохнуть. Разбудил ее звонок Олега.
– Лорик, привет. Как Яна? Не могу дозвониться до нее.
– Телефон погиб. Завтра куплю ей новый и сообщу номер. Яна? Яна как после аварии, – с раздражением ответила Лариса. – Мог бы и приехать.
– Лорик, не сердись. Я вас очень люблю и беспокоюсь за вас, но приехать пока не могу, мне, наоборот, продлили командировку еще на два дня. Пожалуйста, не расстраивайся так, всё наладится. Я вернусь, и каждый день будем ездить к Яночке.
– Мне сейчас надо. Мне плохо сейчас и дочери плохо сейчас. Ты всегда убегаешь от всех проблем.
– Лорик, ты знаешь, я не люблю претензии и никуда я не убегаю, просто так сложились обстоятельства. Я же не могу здесь всех бросить и уехать. Меня просто уволят. Потерпи два дня, и я весь в твоем распоряжении. Ты, кстати, с подружками встречалась?
– Нет.
– Зря, когда выговоришься, легче станет.
– Я тебя буду ждать, – с сарказмом ответила Лариса.
– Я тебя не узнаю, Лорик. Успокойся, ведь все живы.
«Я сама себя не узнаю», – подумала Лариса.
– Ладно, до встречи, – сказала она и отключила телефон.
Поговорив с Олегом, она совсем затосковала и заказала услугу в фирме «Друг на час».