Ступени сознания, или Путь к Успеху

Приложение 2. Защищайте информацию!

Мы не выработаем в полной мере Качества Дерзости, пока не научимся защищать информацию о своем образе жизни перед представляющими для нас опасность людьми. Очень часто этими людьми являются те, кто ближе всех находится к нам в нашем жизненном пространстве и уже доказал нам свою склонность контролировать нас и управлять нами.

Попадая в жесткий дуализм Правды и Лжи, мы подвергаем себя чрезмерной власти чувства вины и общественного мнения. При этом мы зачастую упускаем право на защиту информации о себе от тех, кто обладает реальными инструментами насилия, для того чтобы на наши права посягнуть.

Следует помнить, что когда нас пытаются усовестить, игра идет не на равных. Требующие сказать правду, как правило, наделены властью или возможностью творить в отношении нас насилие, контролировать наши поступки и ограничивать нас в правах.

На самом деле, такая правда – это просто инструмент контроля за нашим поведением в руках тех, кто использует наше зависимое положение. Говорить же о контроле невыгодно – поэтому все говорят о правде.

Между тем, рецепты правильного обращения с информацией очень древние. Один из них восходит ни больше, ни меньше, как к библейским временам.

Я много думал над смыслом притчи, рассказанной в Библии. Желающие спровоцировать Христа на конфликт с властями люди спросили его, следует ли платить налоги. Христос спросил их, что нарисовано на монете, и получив ответ (на монете была изображена голова кесаря), сказал: «Богу отдавайте богово, а кесарю – кесарево». Фарисеи успокоились и отстали от него.

Сегодня многие верующие христиане уходят из бизнеса в странах с грабительским налогообложением, ибо не могут позволить себе укрывать даже то, что необходимо хотя бы для минимального развития их собственного дела. Их уровень сознания весьма недалек от степени осознания действительности тех фарисеев, которые буквально истолковав ответ Христа, прекратили свое расследование, о чем наверняка впоследствии пожалели. Ведь если вдуматься в глубинный смысл слов Христа, нетрудно понять, что Богу принадлежит ВСЕ. И работник, и кесарь, какие бы законы он не устанавливал, может получить лишь то, что дозволено ему Богом.

Если даже люди библейских времен понимали природу двойного стандарта правды для управляющих и управляемых, не пришло ли время и нам задуматься о ее назначении? И, разумеется, я имею в виду не только государственную власть. Бывает, что гораздо больше нас тяготит зависимость от собственных родителей, детей или супругов.

Да, стремится к правде нужно – однако не следует забывать при этом, что правда у каждого своя. Моя правда, например, в данную минуту может заключаться в том, что окружающие ее не поймут – или используют против меня. И потому в зависимости от ситуации, личная правда может включать в себя полную правду, преобразованную правду (ложь), или усеченную правду (умолчание). Это не означает, однако, что если мы слабы или зависимы, то всю оставшуюся жизнь придется провести во лжи или в умолчании: использовать последние два приема имеет смысл, лишь тогда, когда мы используем выигранное время для того, чтобы изменить свое зависимое положение.

Раджниш в своей биографии писал о том, как ему пришлось притвориться поклонником одной экзотической богини, которой поклонялся директор единственного колледжа в городе, в который он мог попасть. Разумеется, узнав о религиозных предпочтениях своего новоиспеченного «собрата по вере», директор колледжа тут же сам предложил ему поступить в его заведение на учебу.

Через некоторое время обман раскрылся. «Ты обманул меня», – упрекнул директор своего нового студента, видя, что его религиозное рвение исчезло сразу после поступления.

«Что мне оставалось делать?» – последовал ответ. «Если бы я этого не сделал, вы бы не приняли меня.»

Величие этого человека проявилось не в том, что он солгал, а в том, что он не пытался изворачиваться, когда пришло время сказать правду.

Конечно же, применяя ложь, следует быть максимально осторожным. И, разумеется, не создавать себе иллюзий, что ложь может быть вечна – она хороша лишь в определенных условиях и лишь как первый толчок для получения желаемого. Понимая эту особенность лжи, лучше брать инициативу в свои руки и при первом же удобном случае говорить правду самому, не дожидаясь, пока она всплывет сама по себе – или заранее подготовить себя к такому исходу и застраховаться от него. Ведь ложь – временное явление и должна рано или поздно быть изжита – иначе наши отношения или достижения разрушатся под ее тяжестью. Если мы вынуждены сегодня лгать – тогда вместо бесплодных угрызений совести лучше заняться приготовлением условий, при которых мы будем способны сказать правду и работать над их воплощением, подготавливая других к тому, чтобы их сознание могло эту правду принять. Не будем забывать о том, что мы всегда вправе выбрать для правды самый подходящий момент. Если момент для правды неблагоприятен, а делать свой ход нужно, место правды временно может занять ложь.

Юный Билл Гейтс вступил на тропу успеха, когда продал за бешеные деньги программу для только что поступившего в продажу компьютера. Он опередил возможных конкурентов-программистов только благодаря тому, что заявил о том, что такая программа у него уже есть (хотя на момент начала переговоров с производителем компьютера ее попросту не было) – а затем, пока шли переговоры, написал ее. Возможно, если бы он не соврал в самом начале своего пути, мир не узнал бы Гейтса, а мы – продукцию компании Майкрософт, благодаря которой на момент написания этой книги работают 9 из каждых 10 компьютеров земного шара.

Тем не менее, ложь имеет свои собственные ограничения, которые не позволяют безусловно рекомендовать ее практику тем, кто вступает на путь личного развития. Во-первых, ложь – путь наименьшего сопротивления и потому легко порождает привычку следовать этим обманчиво простым путем. Солгав несколько раз, вскоре мы часто обнаруживаем, что сказать правду в дальнейшем практически невозможно – или возможно только подвергая свои отношения или завоевания серьезной угрозе разрушения или потери.

Во-вторых, ложь не снимает проблему, как таковую – она просто отодвигает ее в будущее. Если мы не используем выигранное время для изменения обстоятельств или для укрепления силы своего духа, кризис обрушивается на нас с еще большей силой, когда тайное неизбежно становится явным.

В третьих, ложь заставляет нас постоянно находиться в напряжении, контролируя прохождение информации и дальше. Поскольку такое состояние не может продолжаться вечно, в какой-то момент правда все равно выходит наружу.

Как говорят английские пословицы: «Вы можете дурачить одного человека все время или всех людей некоторое время, но вы не можете дурачить всех людей все время.» И еще: «Лжецы должны иметь хорошую память» (судя по всему, чтобы не проговориться не вовремя).

Поэтому самым лучшим способом для защиты информации о своей жизни, которую мы хотим держать вне чужого контроля, является не ложь, а умолчание. Ведь мы всегда вправе объявить то, о чем нас спрашивают, прерогативой нашей личной жизни и отказаться от разговора на эту тему вообще; однако еще лучше не козырять своими правами перед тем, кто уже доказал свое стремление на них наступать, а овладеть умением ненавязчиво переводить разговор на другую интересующую опасного собеседника тему. Конечно, по сравнению с ложью, умолчание – фигура высшего пилотажа и овладеть ей удается не сразу. Однако и вознаграждение будет достойным – как в самоуважении, так и в улучшении взаимоотношений с окружающими.

Как-то мне пришлось навестить в больнице друга, недавно попавшего в автокатастрофу.

К его страданиям физическим добавились моральные – он недавно женился и сетовал на то, что молодая жена слишком любит пьянки-гулянки, за что он и раньше ей выговаривал – а тут, не дай бог, совсем распояшется.

– Но ты ведь и сам, даже в браке, в монахи не рядился? – говорю я ему.

Он засмеялся: – Да нет, но у меня в этом деле только тело участвовало. Но ведь она так не сможет, женщине, чтобы переспать, хоть немного влюбиться надо. А я хочу, чтобы только меня любили.

– Слушай, а ведь это у всех по-разному. Кому-то, например, проще было бы узнать, что ему по любви изменяют – все ж не как скотина какая-то. Да и потом, «что посеешь, то и пожнешь», ты разве не слышал? Ведь ты себе в браке тоже разное позволял, думал тогда, каково ей?

– Так она ж не знала!

– А ты что, сейчас знаешь?

Молчит, думает. Я продолжаю:

– Так что, как ни крути, избежать тебе этого не удастся, и чем скорее оно к тебе придет, тем для тебя лучше – все равно тебе уже назначено побывать в ее шкуре, вернее, ты сам себе это назначил. Знаешь, как древние говорили: «Принимающего судьба ведет. Сопротивляющегося тащит».

Кажется, разговор возымел действие. Теперь он не так нервничает, когда жена задерживается с работы на очередной сабантуй – ведь то, что ему раньше казалось самым худшим, мой приятель для себя уже принял. Однако последняя точка была поставлена в разговоре с женой позднее, когда однажды, разнервничавшись сильнее прежнего, он стал на нее давить – «скажи мне правду, ведь у тебя кто-то есть!»

Обычно отшучивающаяся в этих ситуациях жена вдруг посмотрела на него пронзительным взглядом.

– А тебя эта правда не убьет?

Отчего-то смутившись, он пробормотал: «Не знаю», и разговор замяли.

С тех пор он сам говорит ей: «Делай, что хочешь. Но только, чтоб я не знал!»

Умолчание не может убить, потому что представляет из себя информацию, усеченную и преобразованную правилом соизмеримости – то есть, такую информацию, которую другой человек может принять и использовать без вреда для себя и для нас. Именно эта часть правды о себе или о других, которую вы готовы обнародовать и будет являться вашей личной правдой. Однако для умелого обращения с информацией нам необходимо быть готовыми стать плохими для тех, кто не сможет услышать от нас ответа на поставленный вопрос.

Натолкнувшись на неприятие мужем ее нового круга знакомых, одна из моих коллег взяла себе за правило молча уходить из дому, не говоря о том, куда она идет.

«– Ты куда!?» – горячился в этих случаях ее муж.

– На кудыкину гору, – дерзко говорила она.

– С любовником встречаешься!? Правду скажи!

– Это твоя правда, – отвечала женщина. – А моя при мне.

– Так чего же не скажешь?

– Скажу тогда, когда захочешь услышать правду не только о том, что я делаю и с кем встречаюсь, но и о том, какая я на самом деле. А пока – извини.

Все вышесказанное потеряет свой смысл, если мы забудем, что конечной целью Творца Успеха все-таки остается Правда. Да, всегда следует стремиться к ситуации, где будет возможно говорить правду – но не следует забывать о своем праве выбора времени, личности и обстоятельств, которые смогут эту правду вместить и развить в нечто более ценное, чем просто информацию о нашем образе жизни, поступке, мысли или желании.

Каждый момент имеет собственную правду. Все относительно, и находчивый человек со временем научится говорить то, что нужно, избегая невыгодной правды и унизительной лжи.

Устраиваясь на работу, мой друг осознавал, что его слабое место – работа с компьютером, в котором на тот момент он был, что называется, ни бум-бум. К счастью, директор приберег этот неудобный для него вопрос на конец собеседования, когда стало очевидно, что по всем остальным составляющим кандидатура моего друга явно его устраивает. Конечно же, друг не мог подвергать риску такую замечательную возможность! И потому, когда директор спросил его, владеет ли он компьютером, друг дерзко произнес:

– Год назад я написал на компьютере целую книгу.

Директор пришел в восторг и контракт о его найме был подписан. Однако поскольку владение компьютером для его новой работы было крайне необходимо, через неделю друг вошел в кабинет директора с заявлением, в котором просил фирму отправить его за счет рабочего времени на курсы пользователей.

– Вы же сказали, что год назад написали на компьютере целую книгу! – возмутился директор.

– Да, но при этом мне его включали и выключали, – отпарировал тот.

Директор покачал головой и подписал заявление.

В данном примере другу пришлось стать плохим дважды: когда он сознательно ввел директора в заблуждение, чтобы получить работу и когда он признался в этом, чтобы избежать проблем в будущем. Ни то, ни другое не было бы возможным для человека, не обладающего Качеством Дерзости.

Ступень четвертая. Раскрепости сознание
Развивай качество находчивости

Очень часто устоявшиеся стереотипы взаимоотношений, образа жизни, ежедневного поведения, наслаиваясь друг на друга образуют как бы клетку, омертвевшую скорлупу, сдерживающую личный рост человека, который невозможен без вечного поиска новых форм, без вечного эксперимента в движении к совершенству.

Та же мысль в древнеиндийских писаниях выражена так: «Жизнь – это игра бога, его вечное наслаждение творчеством.» Что же мешает нам следовать богу хотя бы в этом, наслаждаясь жизнью и превращая ее в творчество?

Лишь наша собственная привязанность к старым формам.

Кому хоть раз в жизни не приходила в голову примерно такая мысль: вот бросить бы все, уехать на необитаемый остров… Вполне возможно, движение к собственному счастью можно было бы начать и так, однако кто из подумавших таким образом удосужился хотя бы купить билет?

Впрочем, необитаемый остров – не единственный, и вполне возможно, не лучший путь к счастью. От себя не убежишь – и если не использовать толчок, данный новыми обстоятельствами, жизнь и на необитаемом острове может вскоре показаться скучной и постылой. Тяга к прошлому, олицетворяемая старыми привычками, очень сильна. Как говорил в свое время Ошо: «Если людям предложат выбирать между счастьем и несчастьем, они скорее выберут второе, потому что они слишком много в него вложили». На самом же деле, путь к счастью прост и одновременно сложен: нужно попытаться увидеть в своей жизни то, чего ты не видел до сих пор – и использовать это. Основой для такого пути является Качество Находчивости.

Мои друзья непрестанно ссорились между собой, пока жили вместе. Основой для взаимных упреков со стороны жены было то, что муж проводит с ней мало времени, а со стороны мужа то, что она плохо ухаживает за ним. Подумывая о разводе, они разъехались, каждый к своим родителям – и отношения сразу улучшились. С тех пор они стали проводить вместе только выходные – а знакомым, смеясь объявляли: «У нас брак – на уик-энд».

Очень часто замахиваясь на непременное для личного успеха условие творчества в профессиональной сфере, мы почему-то забываем отработать это качество на более скромном и менее видимом для окружающего мира материале нашей собственной жизни. Творчество во всем, что касается повседневных жизненных мелочей, называется находчивостью. Только находчивый человек достоин того, чтобы в будущем прийти к радости больших достижений.

Не умеют творить только те, кто привык к тому, что ими управляют.

Внешними проявлениями программ, по которым живут управляемые, являются правила поведения, которым мы бессознательно следуем – то есть, стереотипы. А в основе любого заблуждения лежит стереотипное мышление. Стереотипы полезны, когда экономят время, силы и энергию нашего сознания для действия в привычных ситуациях, например «уходя, надо закрывать за собой дверь». Однако они становятся вредными, когда изменяются ситуации, мир вокруг нас или наши собственные побуждения; они вредны, когда сводят бесконечно сложный мир в набор неосознанных правил и ограничений. Люди, мыслящие в основном стереотипами, склонны освящать их различными постулатами – моральными, религиозными либо «сверхличностными» (например, интересами государства, клана, семьи или нации; мнением научных авторитетов); однако они не склонны иметь собственного мнения по каким-либо вопросам либо считают, что стереотип, которым они бессознательно пользуются, и есть их мнение. Если мы вовремя не пересматриваем тот набор стереотипов, который определяет наше поведение и мышление и не вычищаем его из нашего сознания или не помещаем его туда уже на уровне осознания, мы подвергаем себя опасности ситуации, когда количество однажды перейдет в качество и мы, неожиданно для себя, окажемся привязаны набором идеологических сверхценностей к не вполне осознающим себя, как личности людям.

Именно поэтому для пробуждения Качества Находчивости, а затем и Творчества необходимо начать с осмысления стереотипов с позиции их пригодности для собственного развития.

Следуя стереотипу трехразового питания, навязанному мне, как и большинству других детей в младые годы властью родителей, в зрелом возрасте я начал ощущать от этого некий дискомфорт, так как это стало отнимать слишком много времени.

Поэкспериментировав с различными системами питания и голода, я пришел к выводу, что на данном жизненном этапе меня вполне удовлетворит питаться приготовленной пищей один раз в день, вечером – до этого, в случае голода, я могу съесть что-нибудь сырое.

Выиграв больше времени для своих занятий, я к тому же почувствовал себя значительно здоровее.

Стереотипное мышление всегда ищет общепринятого удовольствия и избегает трудности, ориентируется на оценку большинства или авторитета, жаждет влияния на свое окружение, чтобы замаскировать собственную неполноценность и накапливает примеры подтверждения своей правоты. Следуя этой цели, оно с удовольствием принимает на себя роль «столпа морали», безаппеляционно судящего на основании тех же стереотипов о чужих достоинствах и недостатках, всегда готового воспитывать кого угодно в соответствии с существующими правилами, либо делать им «ценные» замечания – при этом всегда оправдывая себя принципом «так делают все».

Стереотипное мышление не признает личной жизни и индивидуальных отличий и желает создать обязательные и общие правила для всех, игнорируя различия в потребностях людей и в уровне их развития. Оно никогда не склонно признавать свободу людей делать то, что они хотят, покуда они не согласуют своих действий с окружающими их людьми или не выверят их по существующим авторитетам.

Стереотипное мышление склонно к насилию, потому что оно становится очень агрессивным и раздражительным по отношению к тем, кто не пользуется схожими стереотипами – мы можем проверить это на примере воздействия на сознание различных религий и политических идеологий.

И наконец, стереотипное мышление притягивает к нам носителей подобных или диаметрально противоположных стереотипов, подменяя возможности открытых, уважительных и развивающих взаимоотношений реальностью непродуктивного времяпровождения из сплетен, споров, диспутов на политические или религиозные темы и прочих ничего не значащих занятий, порождающих конфликты и взаимное перекладывание друг на друга ответственности за отсутствие общего дела.

Рассказывает участник тренинга личного роста:

«Когда меня на улице едва не покусала стая собак, я спросил у Мерлы, проводившей тренинг, почему это могло произойти. Конечно же, меня бы уже не устроило стереотипное объяснение типа «не зли их и держись подальше».

«Ты же знаешь, подобное привлекает подобное», – последовал ответ. «Что для тебя представляет собака в символической форме?»

«Агрессию».

«Вот с ней и работай.»

«Я тут же вспомнил, как накануне поддался соблазну в компании представителей оппозиционной партии до хрипоты в горле поругать бездарное правительство. Хотя я никогда не был ярым государственником и не жаловался на жизнь при любой власти, в тот раз стадное чувство оказалось сильнее желания не участвовать в споре или проигнорировать его. Собаки, набросившиеся на меня из-за слепой ярости одной из них, помогли мне увидеть себя в этой ситуации со стороны».

Чем больше мы пребываем в системе стереотипов, тем большую они имеют над нами власть, тем сильнее мы к ним привязываемся и тем больше усилий нам приходится приложить, чтобы от них освободиться. Однако, самое главное здесь то, что мы становимся зависимы и управляемы теми, кто хорошо изучил психологию обывателя, мышление которого целиком и полностью определяется набором стереотипов. Взять хотя бы такой пример – подходит к вам на улице нищий из породы профессиональных попрошаек и – разумеется, очень вежливо – просит – ну, скажем, всего пять копеек. Большинство из нас либо полезет в карман, либо, стыдливо опустив глаза, промямлит, что нет мелочи – и в том и в другом случае нищий не без оснований почувствует над нами свое моральное превосходство. Основа этого превосходства – древнейший стереотип: «Если просят вежливо и мало – нельзя отказать». Нищий сильнее нас, потому что стал свободнее, нарушив другой общепринятый стереотип поведения – он переступил черту, отделяющую его от общества, приличному члену которого «просить стыдно». Быть изгоем за плату – его бизнес и давая ему, мы поощряем его паразитизм, подтверждая успешность этого бизнеса, хотя прекрасно осознаем это. Причина такого парадокса проста – человек, боящийся нарушить стереотипы, всегда (!) слабее того, кто не боится их нарушить. Однако такая дилемма (дать денег или соврать) стоит далеко не перед всеми.

Мой знакомый попал в похожую ситуацию на моих глазах и мне было очень интересно посмотреть, как он из нее выберется. Еще бы, ведь он проводит бизнес-тренинги, значит – человек творческий.

Пока мы беседовали, стоя на улице, к нам подошел кто-то из нищих. «Пацан, дай по голове!» – закричал ему мой собеседник первую пришедшую в голову абсурдную фразу в ответ на просьбу дать денег. Нищего как ветром сдуло.

От многих неприятных нам людей отделаться весьма просто – достаточно не соответствовать их стереотипу поведения (а заодно можно и проверить свою способность быть плохими). Однако, поскольку мы чем-то уже притянули их в свою жизнь, задача усложняется тем, что надо сломать и свой собственный стереотип поведения – только в этом случае действие становится спонтанным, а действующий – находчивым.

Тактика «взламывания стереотипов» неплохо действует и в ситуации, когда беседа с интересующим вас человеком складывается неблагоприятно.

Рекламируя свои тренинги по продажам, тот же знакомый (его фамилия Деревицкий) пришел для переговоров с директором фирмы, где предварительный разговор о нем уже состоялся. Однако, придя туда, он натолкнулся на крайне неблагоприятный прием: то ли директор передумал, то ли настроение у него испортилось, но в процессе слушания он ни разу не высказал своей заинтересованности.

После того, как знакомый закончил презентацию перечня своих услуг, директор надменно его спросил:

– А кто вы, собственно говоря, такой?

– Вы читали Карнеги? – последовал встречный вопрос.

– Да, – признался директор.

– Так вот, это их американский Деревицкий.

Директор посмеялся и вскоре они заключили контракт.

Очень часто уже знакомый нам страх быть плохим является основным ограничением, не дающим нам нарушить общепринятые стереотипы и поступить так, как нам удобно, сэкономив свое время и силы для тех дел, которые нам нравятся. Кому не известна такая ситуация: на носу день рождения, скоро придут гости – и вот, хозяйка с хозяином проводят день и ночь у плиты, чертыхаясь и кляня все праздники вместе взятые, на чем свет стоит. Между тем, нарушить стереотип общепринятого гостеприимства очень просто: достаточно на секунду задуматься над тем, какое течение праздника доставит удовольствие лично вам и стоит ли вообще организовывать его общепринятым образом.

После чего достаточно будет рассмотреть ситуацию, в которой вы собираетесь известить своих друзей и близких о собственных намерениях, как тренировочную для наработки Качества Находчивости; а их возможные претензии или пересуды за вашей спиной – как цену, которую необходимо заплатить, чтобы покрепче утвердиться в Качестве Дерзости.

Одна моя знакомая в таких ситуациях, обзванивая приглашенных, сообщает им: «Подарка не надо. Приготовь лучше то-то и то-то – у тебя это лучше всего получается.«А затем восседает во главе великолепно накрытого общими усилиями стола, чувствуя себя именинницей не на словах, а на деле.

Другая, чтобы избавить себя от расспросов и домашних хлопот, вообще на период своего дня рождения берет отпуск и уезжает из города.

Третья, принимая поздравления по телефону, приглашает зайти – но предупреждает, что будет только чай с тортом.

Еще один мой друг, желая оградить жену от ежегодных трудовых подвигов на кухне, вообще приучил друзей к тому, что свой день рождения не празднует – и ничего, никто не в обиде.

Между прочим, даже любая вредная привычка – тоже стереотип, как и любой необязательный для выживания стереотип – потенциальная вредная привычка. Чтобы ее преодолеть, иногда бывает достаточно отследить цепочку стереотипных действий до начала ее зарождения – такую работу часто проводят психологи в ходе своих консультаций.

Клиентка, которой я оказывал психологическую поддержку, долгое время могла критиковать мужчин, ведущих холостой образ жизни. На своей работе выходить на смену она предпочитала с барышнями, могущими поддержать ее любимую тему беседы. Верование в преимущество семейной жизни перед холостой было в ней очень сильно.

Как-то раз в ходе психологического тренинга она призналась, что переживает из-за того, что долгое время не могла выйти замуж. Я утешал ее, как мог, говоря о том, что далеко не всем это нужно, и т. д.

Вскоре в ходе нового тренинга она заявила о другой проблеме: ей было трудно бросить курить. Разрываясь между двумя стереотипами поведения («нервничаешь – покури» и «курить – вредно»), она никак не могла найти собственный путь. Пришлось успокоить ее и на этот раз, говоря о том, что бросать курить вовсе не обязательно.

Однажды в ходе нашей очередной консультации, она схватилась за сигарету. Я тут же попросил ее потерпеть и воздержаться.

«Но я же буду плохо себя чувствовать, если сейчас не закурю!» – едва не закричала она.

– Хорошо, закуришь попозже, но при условии: расскажи мне, почему тебе хочется курить.

– Откуда я знаю – просто хочется, и все!

– Нет, не просто. Понаблюдай за собой. Как именно тебе хочется? Что ты чувствуешь при этом?

Она указала куда-то в район груди:

– Вот здесь… Давит.

– Хорошо, теперь кури. В следующий раз, когда захочется себя пожалеть, можешь тоже отследить свои ощущения, вспомнить когда ты испытывала похожие и сообщить мне.

– А тут и ждать нечего, я и так помню…, – сказала она и вдруг осеклась. Оказалось, что мысли о замужестве приходили к ней на фоне тех же самых ощущений. Курить ей сразу же расхотелось.

Через некоторое время выяснилось, что впервые она разрешила себе закурить тогда, когда ее бросил любимый за день до свадьбы. Примерно тогда же она впервые почувствовала тяжесть в груди – курение лишь было способом заглушить ее. Мы раскопали ее старую эмоциональную привязку к ситуации неуспеха и в ходе более поздней консультативной встречи уничтожили ее.

После этого разговора она стала выкуривать втрое меньше сигарет. Стереотипная связка «прошлое – ощущение неполноценности – тяжесть в груди – сигарета» был сломан единственным моментом осознания.

Эта женщина была порабощена целой системой телесных и эмоциональных стереотипов поведения, в основе которых лежало свойственное многим людям стереотипное верование о том, что единственный путь к личному счастью лежит через обретение семьи. Именно это верование и обрекло ее на страдания.

Тем не менее, я знаю много людей зрелого возраста, решивших не обременять себя семейными узами – и при этом совершенно счастливых с этим.

Сегодня уже не редкость, когда женщины (да и мужчины тоже) сознательно отказываются заводить детей или вступать в традиционные браки – идет поиск альтернативных семье стилей жизни. Аргументация позиции новаторов продиктована, как правило, достаточно высокой степенью осознания ценности настоящего момента и звучит примерно так, «Сегодня мне это точно не надо, а завтра – кто знает? Если когда-нибудь я приду к тому, что для меня в этом действительно что-то есть, я смогу принять и трудности, связанные с этим – будь то поздние роды или воспитание ребенка в одиночку».

Вообще, самой распространенной, самой агрессивной и самой порабощающей формой стереотипов являются коллективные верования и идеологии – ведь в отличие от бытовых стереотипов, идеологические стереотипы поддерживаются теми, кто стремится управлять нашим сознанием. Скажем, одно из самых распространенных коллективных верований, поддерживающихся и церковью, и государством заключается в том, что каждый человек должен иметь семью, состоящую из одного мужа, одной жены и ребенка (детей). Однако сегодня жизнь предлагает много, как никогда, альтернативных вариантов жизни.

Так, например, в прессу все чаще просачиваются слухи о вполне счастливых «нетрадиционных» семьях, где с одной или обеих сторон присутствует несколько партнеров – речь идет именно о семьях, связанных повседневными хозяйственными, экономическими и воспитательными функциями, а следовательно и стремлением быть вместе, то есть – любовью друг к другу. Очень часто толчком к созданию такой семьи расширенного типа является «неверность» одного из супругов и последующее осознание того, что он любит обоих (обеих) своих партнеров. Иногда ему удается убедить в достоинствах такого союза другую половину (что, конечно же, труднее, поскольку другая половина выступает в роли «теряющей» и, по общественным понятиям, «обиженной») и воссоздать семью уже в расширенной форме.

Однажды мне пришлось консультировать женщину – убежденную христианку, имеющую проблемы в семье. Как это часто бывает, женщина ушла в религию в момент, когда очень нуждалась в поддержке, но так и не нашла ее вокруг себя.

Момент же этот наступил тогда, когда она обнаружила фотографии, запечатлевшие ее мужа в недвусмысленных позах со своей любовницей – иллюзии о целомудренном браке рухнули в одночасье.

Мы провели много бесед, в ходе которых удалось показать ей, что в то самое время, когда ее муж нарушал одни нормы религиозного поведения («не прелюбодействуй»), она нарушала другие, обижаясь на него («не носи камень за пазухой») и осуждая его поведение («не судите, да не судимы будете»). Я также пытался подвести ее к мысли, что ее выбор религии был продиктован не столько осознанным поиском духовного пути, сколько проекцией собственной картины мира на религиозную основу.

Вскоре после этого она стала замечать среди братьев по вере проявления нечестности и лицемерия, которые не хотела видеть раньше. Ее активность пошла на спад и она уже не была столь фанатичной в отстаивании определенных догм и канонов поведения. Через некоторое время она даже призналась в том, что теперь ходит на собрания скорее из желания найти свой круг общения и изучить Библию, чем из стремления приобщиться к «истинной вере». С ролью «второй жены» она тоже постепенно смирилась – ведь муж не прерывал своей связи, но и не уходил из семьи, продолжая содержать ее и ребенка. И хотя в чистом виде «расширенная» семья не состоялась, основы для такого решения были заложены.

Конечно же, самым тяжелым моментом в подобной работе являются усилия психолога вытравить из головы консультируемого стереотипные представления о необходимости иметь «семью, как у людей», обильно сдобренные религиозной чепухой вроде «тот, кто живет с прелюбодеем, прелюбодействует сам» и положить на ее место стремление жить счастливо, а не правильно – ведь счастье, в отличие от общепринятых стереотипов и идеологических предписаний, может принимать разные формы. Стремящемуся к обретению Качества Находчивости не по пути с доморощенными идеологами – ведь любой стереотип всего лишь ловкий фокус для направления нашей энергии в нужное управляющим русло, но вовсе не в русло наших желаний или нашего личного будущего успеха.

Институт традиционной семьи с одним мужем и женой и большим количеством детей греет душу старшему поколению, всегда выступающему за «соблюдение традиций». Традиционная семья выгодна и государству, и крупному капиталу – ведь благодаря ей увеличивается приток рабочей силы, увеличивается конкуренция за рабочие места, а следовательно – усиливается эксплуатация. Неудивительно, что и государство, и поддерживаемая им церковь всячески выступают за «сохранение общественной нравственности» (советское государство даже поддерживало рождение детей экономически так называемым «налогом на бездетность»). Однако так ли уж нужна семья сегодняшнему поколению?

Люди, бессознательно воплощающие в жизнь библейский призыв «плодитесь и размножайтесь» не склонны задумываться о том, что ситуация на Земле за две тысячи лет изменилась в сторону перенаселения и вряд ли Господь повторил бы свой призыв, сойди он на Землю в наши дни – впрочем, как и многое другое, имеющее ценность лишь в пределах конкретных культурно-исторических условий…

Вполне возможно, что сегодня долг человека перед планетой скорее бы заключался в отказе от семьи, как среды для деторождения, что помимо всего прочего доставило бы ему лично больше радостей в обучении и карьере, в сэкономленных на личные нужды деньгах и в безопасном сексе. На это указывают и возросшие требования современного человека к качеству жизни, и близость современной науки к решению проблемы бессмертия на основе генной инженерии. Однако сила инерции бессознательного слишком велика для большинства людей, не умеющих мыслить категориями собственного позитивного желания и потому вновь и вновь сползающих к освященным векам стереотипам.

Характерно, что традиционная семья, в первую очередь, порабощает именно женщин – ведь их, как известно, больше и им труднее конкурировать друг с другом в поисках постоянного достойного партнера. Кроме того, традиционная семья переносит механизмы управления, существующие в обществе, на семейный быт, где патриархом является мужчина, который может властвовать над женщиной, при этом оставляя ей возможность властвовать над детьми. Однако, если мы уже не хотим ни над кем властвовать, семья в традиционном ее понимании не должна более быть единственно возможным стилем жизни для любящих друг друга мужчины и женщины.

И потому в странах с психологически развитым населением, где женщины ощущают себя более эмансипированными, институт семьи переживает кризис, выражающийся в росте числа разводов и падении числа вновь заключенных браков. Особенно ярко этот кризис проявляет себя в странах, где женщины получают высокие социальные пособия на ребенка – именно там все большое число матерей предпочитают рожать в одиночку – а то и вовсе отказываются от родов. Однако население этих стран меньше подвержено воздействию идеологий и коллективных верований.

Другой формой эмансипации женщин является отказ рожать детей или стремление перенести их рождение на более поздние сроки. Ведь в этом случае возможно более полно удовлетворить личные потребности женщины в свободной любви, карьере и успехе.

Хорошим примером, опровергающим стереотипы семейных верований, является один из браков владелицы 600 миллионодолларовой парфюмерной фирмы Паломы Пикассо с Рафаэлем Лопесом Камбрилло. По обоюдному признанию, супруги сознательно воздерживались от возможности обзавестись детьми, потому что иначе избранный ими стиль жизни был бы попросту невозможен. Однако никто из них не пожалел о прожитых вместе годах.

Кстати те, кто решился завести детей не столько из собственного осознанного желания ежедневно дарить им свою любовь и заботу, сколько из страха оказаться непохожими на остальное общество или подвергнуться его осуждению, часто неосознанно заключают себя в рамки и других стереотипов – уже воспитательных. Ведь образование и наука – тоже формы власти, ибо они создают свои собственные авторитеты и идеологии. Кому не известны факты многолетних заблуждений, подкрепленные авторитетными для своего времени научными высказываниями?

Некий французский академик в средние века заклеймил идею о том, что «камни могут падать с небес», чем надолго остановил развитие астрономической науки. В одном ряду с подобными явлениями можно поставить и преследования генетиков, и повальное увлечение медиков 60-х операционными вмешательствами там, где можно было ограничиться мягкими формами лечения.

Основополагающим коллективным верованием для людей, верящих науке больше, чем себе, является Миф о том, что Наука знает все. Однако наука постоянно развивается и часто меняет свои воззрения на противоположные. Иногда правильнее доверять собственной интуиции – во всяком случае, когда это касается таких важных для твоей жизни вещей, как воспитание ребенка или его обучение.

Сегодняшняя наука считает, что обучение ребенка грамотности можно начинать не ранее, чем с четырех лет – на этом основаны все методические рекомендации детских садов и школ; на этом построена концепция современной системы образования. Однако инертность этой системы, создававшейся веками, не учитывает того, что сегодняшние дети развиваются очень быстро и совсем не похожи на тех, которые жили даже десять лет назад, не говоря уже о других поколениях.. И потому многие новаторы, доверившиеся своей интуиции и здравому смыслу кое-в-чем переплюнули академиков с министерскими званиями и правительственными наградами.

Так, например, простой сельский агроном Василий Лищук утверждает, что он выучил своих детей читать и считать раньше, чем они… начали говорить. Более того, имея возможность сравнивать процесс обучения по своей игровой методике с традиционным школьным и детсадиковским подходом (не путать с индивидуальным!), он заметил, что в этом возрасте процесс обучения идет гораздо быстрее. Находчивый агроном, как только его внучка научилась ходить, написал на карточках названия предметов вокруг нее и указывал ей на них, по много раз повторяя названия и одновременно показывая ей карточки. Вскоре на просьбу «покажи мне это» малышка безошибочно находила нужную карточку. Его находку долго не соглашались изучать чиновники от образования: кому интересно подрывать стереотипные представления, на которых люди получают годами зарплату, степени и звания. Ведь если все дети начнут учиться быстро, двенадцатилетняя система образования может никому не понадобиться – и многие факты уже сегодня свидетельствуют в пользу этого.

Инертность мышления многих представителей старших поколений не в последнюю очередь объясняется их задержкой в развитии еще в детском возрасте. Между прочим, этому способствовало еще несколько десятилетий назад насаждаемое научными бонзами мнение, что детей в младенческом возрасте следует поменьше приучать к рукам – чтоб не привыкали. Некоторые авторитеты доходили до того, что рекомендовали, когда ребенок плачет, проверить, сыт ли он, сух и здоров ли, после чего немедленно положить его обратно в кровать. Наши родители наверняка помнят времена, когда детей больше всего боялись «избаловать», а в воспитании больше всего ценили строгость. Мамы и бабушки, скрепя сердце, обходили плачущее дитя стороной: нельзя, наука не велит.

Затем более поздние исследователи опровергли эти положения, доказав, что маленький, и даже подросший ребенок может плакать или капризничать и из-за эмоционального голода, стремясь получить от родителей выражение их любви через объятия – и вообще, что детей в раннем возрасте следует как можно больше брать на руки, ласкать, хвалить, давать им свободу и поощрять их инициативы, отвечая на все их просьбы в два раза больше «да», чем «нет».

А сегодняшние психологи все чаще сталкиваются с людьми, чьи сегодняшние комплексы берут начало из той самой недоласканности в детстве.

Доверяя авторитетам, а не себе, мы часто забываем о том, что наука тоже требует жертв – и этими жертвами часто становимся мы сами.

Впрочем, даже наука не создает столько стереотипов, сколько людской обиход, то есть, попросту говоря – быт. Привыкая к некоторым вещам, мы как бы забываем о том, что следует постоянно искать новые формы взаимодействия, если мы не хотим, чтобы наши отношения с людьми деградировали. Следующий пример очень типичен, и потому я попытался описать его по возможности более развернуто. Многие люди становятся рабами общепринятого стереотипа «получать лучше, чем отдавать». Однако недаром ведь сказано: «бесплатных завтраков не бывает» – ведь если тебе кто-то приготовил завтрак или хотя бы заплатил за него, значит ты сам дал ему власть над собой и надежду на то, что он когда-нибудь заберет назад свою плату. Будет ли эта плата удобна получающему, если ее форма и размеры не были оговорены заранее? Ответ зависит лишь от степени осознания получающего.

Консультируя одного из клиентов, я столкнулся с проблемой несчастной любви – клиент находился в длительной депрессии из-за того, что его оставила любимая девушка. В ходе анализа их взаимоотношений выяснилось, что девушку не устраивало то, что ее партнер слишком несамостоятелен. Видя как ему, взрослому мужчине, стирает и готовит мать, она предложила ему проявлять больше инициативы в хозяйственных делах, уверяя, что ему так будет лучше. Однако, поскольку она не настаивала на этом, клиент отказался от ее предложения, мотивируя это тем, что ему так удобнее. Вскоре они расстались по ее инициативе.

По ходу консультирования всплыла и другая проблема – клиент не чувствовал себя достаточно комфортно, находясь дома. Мать контролировала его местопребывание, круг друзей, быт. Попытки поставить ее на место выливались в скандалы, а затем сменялись примирением на почве чувства вины перед матерью – клиент не хотел казаться плохим сыном, и по-человечески это было вполне объяснимо – ведь он зависел от матери практически во всем, как же он мог отплатить ей за это черной неблагодарностью, расстраивая ее?

На очередной сессии всплыла еще одна любопытная деталь: хотя временами клиент неплохо зарабатывал, денег у него мать не брала, мотивируя это тем, что ему нужно помогать разведенной жене с маленьким ребенком – однако при случае не преминула напомнить, что она очень много для него делает и рассчитывает на встречное отношение.

«Встречное отношение» заключалось в том, что клиент должен был докладывать ей куда и зачем он идет (это часто приводило к скандалам, потому что мать могла позвонить его знакомым, разыскивая его, что приводило клиента буквально в бешенство), сколько зарабатывает (эта информация использовалась для манипуляций типа «у тебя сейчас мало денег – не давай мне на питание, лучше отвези жене», что, в случае ближайшей ссоры, становилось непробиваемым аргументом: «это ты у меня на иждивении, а не я у тебя!»), кушать то, что она готовит («я же для тебя это приготовила – неужели ты это не съешь?») и при этом толстеть (мать предпочитала готовить каши и картошку).

Клиент был очень удивлен, когда я сказал ему, что на месте его девушки, любая другая поступила бы точно также – кому нужен человек, не умеющий себя обслужить?

«Но она же не настаивала на этом, она говорила, что так будет лучше только мне самому» – заупрямился клиент, в ответ на что я посоветовал ему однажды самому себе приготовить пищу и посмотреть, что из этого выйдет.

На следующую сессию клиент пришел слегка ошарашенным – было видно, что в привычном течении его жизни что-то сломалось. После того, как его попытка приготовить себе пищу вызвала бурное противодействие со стороны матери, он неожиданно осознал, что ссора была вызвана на этот раз не проявлением «его неблагодарности», а реальной попыткой выйти из-под ее опеки. Он тут же увидел нежелание матери менять существующее положение вещей и понял, что именно оно и было причиной его внутреннего дискомфорта. Ведь принимая ее услуги, он фактически давал согласие и дальше находиться под ее контролем; мать же не хотела терять влияние на него и ради этого была готова даже его обслуживать.

«Моя ближайшая задача – научиться жить самостоятельно, даже если для этого мне придется разменять квартиру или иметь отдельную полку в холодильнике и раздельный бюджет» – уверенно заявил он, хотя на тот момент его заработки сильно упали и он далеко не так был обеспечен материально, как раньше. Его несколько смущали трудности новых для него дел (уборка, стирка, глажка, приготовление пищи), однако он был полон решимости освоить их для себя сам, чтобы не давать своей матери больше повода для манипуляций. С этого времени он стал обслуживать себя и готовить себе постоянно, что дало ему моральное право пресекать поползновения матери вмешиваться в его жизнь, невзирая на ее обвинения в грубости и непочтительности. Его депрессии и след простыл.

Приведенный пример отражает слом сразу нескольких устоявшихся в обществе стереотипов – условностей относительно «женского» и «мужского» труда, а также взаимоотношений «хороших» детей со своими родителями. Впрочем, даже если бы наш герой отошел от «детских» стереотипов поведения и убедил мать брать деньги, выполняя предписанную ему «мужскими» стереотипами функцию, это могло бы стать поводом для встречных манипуляций уже с его стороны («я же даю тебе деньги, значит ты должна…”) или даже для ее манипуляций, но уже на новой основе («вот если бы ты давал мне больше денег, я бы готовила тебе не каши, а отбивные!»), но не истинно партнерскими отношениями, где каждый делает для другого лишь то, что он хочет и пока он хочет – но не далее и не более того. Ведь в отношениях, свободных от стереотипов, никто не навязывает другому своих услуг и не ждет их от другого, ибо каждый открыт к возможностям нового творчества. Условием же для такого творчества будет опять-таки находчивость, основой которой является поиск своего пути.

В семье близких друзей традиционный стереотип взаимоотношений, существовавших годами (муж – добытчик, жена – домохозяйка) был сломан буквально в одночасье: уставший тянуть армейскую лямку муж несказанно обрадовался, когда у жены появилась возможность устроится на сопоставимую с его прежними доходами работу. Он тут же уволился в запас и стал рьяно осваивать новинки кулинарии – роль жены становилась все более «обучающе-вспомогательной». Через некоторое время для детей стало очевидным, что папа на кухне ничем не уступает маме, а некоторые блюда готовит даже лучше, чем она.

Один из основных признаков находчивости – особые взаимоотношения со временем. Только подверженный стереотипам человек «не знает, как убить время» – естественно, время, свободное от тех же «обязательных» схем времяпровождения. Отсюда и возникают уже знакомые нам явления «творчества дружеского застолья», когда ни на что другое энергию человек направлять уже не умеет.

Человек же находчивый всегда находит поле для своей деятельности. Ведь корень находчивости – в глаголе «находить», а чтобы найти – нужно искать.

Мой коллега по бывшей работе, попав под сокращение, но успев до этого закупить стройматериалы для дачи, сказал жене: «Сейчас найти что-то стоящее для инженера – бессмысленно. Так что зарабатывай пока ты – у тебя это лучше получается, а я уйду в лес – дачу строить, пока материалы не разворовали – все равно там торчать, раз на сторожей да на строителей не накопили. Только поесть привози.»

Построив шалаш возле новостройки и обложившись книжками по архитектуре и дизайну, он за полгода выстроил кирпичик к кирпичику настоящие хоромы, которые позднее они продали за хорошие деньги. «Я б за это время ни на одной работе столько не заработал – да и работягам пришлось бы дороже платить, а они б так, как я для себя, не сделали!», – похвалился он мне. Кстати, тут ему вскоре и работа подвернулась.

Другой пример находчивого обращения с возможностями заработка продемонстрировал в своем рассказе основатель лицея «Гранд» Владимир Спиваковский:

«Пять лет назад, когда дела в фирме шли очень плохо и ожидать денег было неоткуда, я остался на мели без оптимистических прогнозов. Я сказал себе: последнее, что я могу сделать – это дать сам себе заказ на книгу-бестселлер и самому его выполнить. За 60 ночей я ее написал и за 20 дней – издал. Запланированную программу я выполнил. Деньги пришли.»

В нашей жизни всегда есть пространство для самых важных и перспективных занятий – но увидеть его способен лишь тот, кто не старается непременно заниматься лишь общепринятыми вещами – или достигать своего общепринятыми способами.

Как видим, проявления Находчивости могут быть различны – от организации собственного быта до творчества в работе или зарабатывании денег; от создания собственных жизненных ценностей до выбора способов личного роста; от умения заинтересовать других людей до способности прервать нежелательные контакты.

Даже когда возможности для проявления Находчивости еще не видны, всегда возможно вначале размягчить действующие стереотипы – вполне возможно, что в новом способе жизни вы откроете для себя больше радости, чем в том, которому следовали прежде.