Течение судьбы нашего Героя было бурным уже в утробе матери, где он и начал свою первую войну с невидимым врагом, что обвивал шею пуповиной. Змей искуситель, который хотел забрать его в другой мир, не желая пускать в этот, предложил изыски другой жизни, но получив уверенный отпор, оставил следы своих лукавых поцелуев в виде хронических заболеваний взглядов, вызванного кислородным голоданием мозга. Буян никогда не позволял себе плакать и тем более себя жалеть, даже когда случались трагедии в его прекрасной жизни, он громко произносил хвалу Небесам и, сжимая зубы, тащил своё тело навстречу новым испытаниям. Но и не смеялся он, когда проходил через фонтан внеземных наслаждений. Эмоции вообще были для него нечто непонятным, тем, чем награждают или проклинают, одним словом он опасался их. Буян так и не смог понять природу их возникновения, более того, они всегда были категорически неуместны. В те редкие минуты радости или печали, Буян чувствовал себя крайне незащищенным, искренним и поэтому уязвимым, поэтомуво далеко не всегда он мог позволить себе такую роскошь. Врата его бескрайней души, в порыве редкой страсти, открывали свои широкие просторы полей, где каждый мог в них отдохнуть, насладиться красотой цветущих растений, гоняя цветных бабочек и трудолюбивых пчёл, собирающих пыльцу с его нервных окончаний. Но неумение человечества пользоваться дарами внутренних миров, в том числе своих, всегда приводило к разрушению первозданной красоты личностного Я, а неуважительное отношение к красоте другого, растаптывало своим пошлым сапогом сладкие плоды чужого духовного напряжения. Но Буян ответственно относился к таким садам, и не жалея сил распахивая плодородную почву живительных благ, высаживал всё новые фруктовые деревья своих глубоких мыслей, одновременно возводя высокий забор из трупов жертвенных животных и устрашающих черепов их, что бы взгляды завистливых глаз не смогли причинить вреда злачным полям его. Избавляясь каждодневным трудом от паразитических мыслей, кровавые мозоли переживаний питали его сухую землю размышлений, оставляя за собой те редкие борозды смелых идей. И верным сторожем в этих местах всегда была его искренность, злая, суровая Правда с ружьём, бесцеремонно поражающая волю ненасытных невежд.