– Обратного пути нет! Если мои скрытые потребности проявили себя в простом разговоре, и кто-то их услышал, значит, маски сброшены, Господа. Нельзя терять времени зря, действовать и принимать смелые решения необходимо прямо сейчас! – Подумал Буян, непроизвольно произнеся эти слова вслух.
– Что ты сказал, сынок? – переспросила его, стоящая на пороге уставшая после тяжелой работы мать.
– Не, ничего, есть хочется просто. – каламбурно, зевая, ответил Буян, отправляясь в ванную комнату попутно стягивая грязную, пропахшую подвальным смрадом, прокуренную одежду.
Буян не ожидал от себя подобной категоричности, тем более в столь юном возрасте. Мысли о стремлении к гибели и готовности посвятить этому Жизнь, многое говорили о его качествах и непременном наличии Мужества самого искушенного Мудреца, что накладывало высокую степень ответственности перед своей будущей миссией.
Тяжёлый груз осознания опустился на грудь этого молодого человека, по сути, ещё ребёнка. Ведь обречённый на Героизм уже никогда не будет доволен собой, он никогда не познает простого человеческого счастья, не познав при этом Смерть и невыносимые Страдания. Теперь в поисках испытаний всегда будет жить его алчная до боли натура. Только решающая битва с огнедышащим драконом будет способна вдохновить настоящего странника на Любовь и Романтику. Отныне только трагедии смогут заставить истинного Воина улыбнуться.
Белокурая голова клонилась к подушке, ощущение голода, которое его беспокоило весь день, куда-то исчезло, но появилось непреодолимое желание помыться. Закрыв дверь в ванной комнате на защёлку, хотя Буян никогда этого раньше не делал, принялся наполнять ванную горячей водой, почти кипяток бил мощной струёй с крана наполняя помещение густым белым паром. Когда глубокая ванна наполнилась до технологического слива, Буян устало, и уже окончательно сбросив с себя не менее уставшую одежду, словно находясь в состоянии транса, погрузил своё тело в эту жертвенную чашу. Не ощущая никакого болевого дискомфорта, Буян, погрузившись с головой под воду, стал терять чувство времени, а от кислородного голодания его сознание становилось совершенно спутанным.