–Хочу, – дрожащим голосом ответил ему Буян, осознавая свою ошибку и погружаясь в животный стыд, но превозмогая смущение, добавил:
– Я хочу получить профессию и стать начальником, а на самом деле я мечтаю служить в милиции, тем более папа обещал меня познакомить с его другом, дядей Сашей. Он работает в милиции, у него даже пистолет есть, он мне показывал.
На самом деле в этих словах не было ни капли лжи, Буян, правда мечтал работать в правоохранительных органах, служить людям и защищать интересы общества. Но что-то для него было гораздо выше этой цели, мысль о настоящем Подвиге прожигало молодую душу изнутри, сама его природа требовала жертвы. Но всю серьёзность глубинных чувств, в силу своего юного возраста, принять в полной мере Буян ещё не мог. И пытаясь перекрыть вторым ответом свои поспешно произнесённые желания, Буян посмотрел на своего рядом идущего друга и, заметив в его глазах удовлетворенность, протянул коробок спичек, как бы предлагая закурить. Два друга крепко рассмеялись, тем самым разрядив обстановку закурив один на двоих жирный хабарик найденный ещё вчера на одном из вокзалов, двинулись хулиганской походкой в подвал, в котором их ждал сырой запах подземелья и бодрящее ощущение Тьмы. Там их уже давно ждали старые друзья, с которыми они часто выпивали Агдам, и прочее доступное пойло.
Приучая себя к социальному андеграунду, друзья обычно сливались в один клубок, в одну живую массу, окутанную густым сигаретным дымом, разделяющую одну мысль и общее настроение. В состоянии, уединённости и закрытости от внешнего мира, они находили ответы на многие вопросы, возникающие в повседневной жизни всего брошенного поколения. И совершенно не удивительно, что именно в подобной атмосфере и формировался тот отрешённый взгляд детей гражданского упадка, без надежды на будущее, но с верой в свои последние силы.
Вечером как всегда сумбурного дня, Буян пришел домой в заметно возбужденном состоянии, в его голове вертелась старая картина переживаний, которую пришлось испытать в коротком и достаточно поверхностном разговоре. В эти мгновенья Буян словно переступил через самого себя, что-то надломилось внутри его ещё детской души.