Никому в его классе не было дело до проблем мирового устройства, только комфорт интересовал их, и конечно перспектива профессионального образования. Картина Жизни, набросанной широкой кистью безграничных мечтаний, которую им обрисовали взрослые, всегда была безоблачной, с мелкими, но с обязательно жирными вкраплениями ярких красок, не обращая особого внимания, что их художество было обрамлено в чёрную рамку однообразной судьбы. Имея за собой родительскую защиту, однокашники всегда чувствовали себя уверенно и немного надменно по отношению к окружающим, но с трепетной Любовью к себе, что обязательно блокировало их дальнейшее развитие, как полноценной личности, так и познание Мира в целом. Любимчики классного руководителя, по принуждению, брали на себя ответственность перед авторитетом преподавателя. Искусственно задранную планку своей гордыни послушники не имели права опустить ниже, никакого разочарования не должно было произойти в глазах учителя, тем более родителей, которые, несомненно, вкладывали свои нереализованные амбиции в Жизнь своих одарённых детей.
Итак, в холодном зимнем месяце, когда световой день кончался, не успев толком начаться, и все приличные люди уже сидели в своих уютных квартирах, а некоторые ещё трудились во вторую смену у заводского станка на благо полуразрушенной Страны, в высоких кабинетах власти порядочные дяди и тёти сетуя на проклятую перестройку, культурно дербанили национальное добро. Ещё вчерашние спортсмены и колхозники в один день превратились в предпринимателей и с голодными ртами принялись набивать свои не в меру прожорливые животы, сливками царившей анархии, одновременно пихая незаконную прибыль в вечно дырявые карманы. Принцип моральной вседозволенности стал публично демонстрироваться в гонимых ранее церквях, и, продолжая практиковать разврат и жадность, попы налаживали свой бизнес в сфере табака и алкоголя. Насильники и воры принялись активно принимать монашество и строить позолоченные храмы, откупаясь щедрой данью за свои преступления перед прощающим любой грех Господином. Красота тоже обозначила свою цену на рынке человеческих тел, и когда убогий, наконец, приобретал покупательскую способность, он начинал насыщать свою животную потребность обществом продажных женщин. Вследствие подобных симбиозов, рождались, возможно, прекрасные дети, но с необратимо уродливой душой.