Через год дело о Пружинской моленной дошло до самого царя. «Миссионер на царском троне», как метко назвал Николая I Ф. Е. Мельников, дела о «расколе» выслушивал лично. Как раз на 1850-е годы пришелся пик николаевского царствования с его беспримерным по своему вандализму разорением старообрядческих духовных центров. В 1853 году вышел закон об упразднении «противозаконных раскольнических сборищ», в том числе скитов и монастырей, по которому были опечатаны алтари Рогожского кладбища в Москве, часть Преображенского монастыря была передана единоверцам, а Выговское и Лексинское общежительства вообще были закрыты и разорены. Под правительственный контроль были взяты Волковская и Малоохтенская старообрядческие богадельни в Петербурге. Во исполнение новых «драконовских» законов «многие сотни молитвенных зданий были уничтожены; десятки тысяч икон, сего древнего достояния прадедов, были отобраны; огромную библиотеку можно составить из богослужебных и других книг, взятых в часовнях и домах раскольников»83.
Министр внутренних дел передал императору полученные через витебского генерал-губернатора сведения о Пружинской моленной, на что 1 мая 1853 года последовала следующая «высочайшая резолюция»:
«1. Противозаконно исправленную Невельского уезда в д. Пружинцах раскольническую молельню уничтожить и материал, могущий остаться от сломки сего здания продать в пользу Витебского Приказа Общественного Призрения.
2. Если имеются в означенной моленной иконы, книги и другие богослужебные принадлежности, то все это отослать в местную Духовную Консисторию с тем, чтобы те из икон и книг, кои окажутся противными учению Святой веры, были доставлены в Министерство Внутренних Дел, а невредныя и вещи могущия быть в употреблении частных лиц, возвращены по принадлежности»84.