У рыкшинских староверов по поводу браков существовали два разных мнения. Как писал в середине XIX века бывший старообрядец, а впоследствии единоверческий священник Иоанн Сергеевич Малышев, «у нас, в Вязовской волости, было два вида раскольников безпоповцев. Те из раскольников, которые принадлежали к Маевской и Видосовской молельной, не допускали браков, и даже отлучали брачущихся от своего сообщества. Раскольники же другого вида, принадлежащие к Пружинской молельной, не возбраняют желающим вступать в брак по церковному чиноположению в православной церкви и, по отнесении положенной за брак епитимии (шестинедельный пост) вступивших в брак принимают на общую молитву и трапезу»73.
В прежние времена новожены на общую молитву не допускались, но стояли в моленной за стеклянной решеткой с окнами, которые растворялись во время чтения Евангелия, Апостола и статей из Пролога. Однако уже ко второй половине XIX века строгость против новоженов намного ослабела. «Общий ропот против духовников, за насилие к безбрачной жизни, сопровождающейся тайным и явным развратом, вынудил духовников не стеснять желающих брачиться и давать им, за своим и свидетельским подписом (и даже за № и печатью, как, например Рижская больница), на гербовой бумаге свидетельства в том, что жених и невеста не состоят в родстве и имеют дозволение от родителей и своего духовника вступить в законный брак. Жених и невеста с таким свидетельством отправлялись и венчались там, где их принимали под венец (т.е. в новообрядческой церкви, римско-католическом костеле или лютеранской кирхе)»74.
* * *
В ведомости о старообрядцах за 1840 год говорится: «Раскольники Ровнаго (имеется в виду имение Ровное и относившиеся к нему окрестные деревни. – К.К.) собственной молельни и своего наставника не имеют, а ходят в молельную находящуюся в д. Пружинцах помещика Кардо-Сысоева, где особым уважением пользуется наставник, живущий в той деревне крестьянин того же помещика Спиридон Макаров…»75