Глава 11. Адам признает свои ошибки
– Разве ты не заметил, с каким азартом расхваливал Авель вкус плоти? Если ему понравилась плоть, которая попала ему в рот по ошибке, то в следующий раз он сделает это специально. Он будет искать повод, чтобы попробовать испекшееся тело еще и еще раз. Ты видел, как у него блестели глаза, как аппетитно он облизывался. И вообще, разве ты не замечаешь, что он становится каким-то жестоким, капризным и своенравным? Каин никогда не был таким непокорным и непослушным.
– Что все Каин, да Каин. Не нравится мне, как ты воспитываешь Каина. Растишь какого-то мамсика безвольного, крот какой-то, а не сын. Ничто кроме сада и огорода его не интересует, – недовольно отмахнулся Адам.
– А тебе хочется, чтобы из твоих детей вырастали живодеры, которые живьем сжигают тех, кого они обязаны учить, лечить и спасать? – со слезами в голосе спросила Ева. Нас для этого поселили на Земле? Нам Отец для этого дал детей? Ты родитель и с тебя первого спросится за проступки, которые совершат твои сыны. Почему ты всегда отсылаешь Авеля, когда я начинаю беседовать с ним о его роли на Земле, о его обязанностях? Почему ты всегда отсылаешь его куда-нибудь подальше, когда я рассказываю ему и Каину об ответственности человека перед Отцом? Почему ты позволяешь ему принимать пищу ежедневно, если сам установил дни, в которые необходимо питаться только водой?
Ты же прекрасно знаешь, что в дни очищения мы закаляем волю, вырабатываем в душе силы милосердия, сострадания, любви, благодарности и благоговения перед Тем, Кто даровал нам жизнь, Кто даровал нам возможность, подобно Ему, творить любовь, творить радость всем, кто рядом с нами. Посылать свою любовь и милосердие тем, кто даже не подозревает о нашем существовании.
В эти благодатные дни, тело наше очищается, душа вырабатывает энергию света, мира, радости. Мы посылаем ее Отцу, чтобы Он распределил ее между теми, кто нуждается в этой энергии. Она самая драгоценная, ибо исходит из души, как жертва, как дар, который мы отдаем бескорыстно тем, кого мы и не знаем. Тем, которые взывают к Отцу и которые нашу любовь получают через Создателя.
– Ева, успокойся. Разве я противник своим детям? Но ты сама видишь, что наш младший совершенно самостоятельный. Мы не в силах сделать его таким, каким нам хочется, – растерянно ответил Адам.
– Не мы, а ты. Это ты хотел воспитать из него не человека, а льва, или буйвола. Вот и получился здоровый, сильный и жестокий; я даже не знаю, как назвать, потому что если назову его львом, или буйволом, то оскорблю, то животное, которое называется львом или буйволом.
Ева опустила голову и тяжело вздохнула. – Отче, подскажи, что нам делать, как вернуть сына на путь сострадания, служения Тебе? Мы так ждали детей, так молились, чтобы Ты даровал их нам и чтобы они были похожи на Тебя. Чтобы они любили и лелеяли все сотворенное Тобой. Она подняла к небу наполненные слезами глаза. – Ты дал нам детей сильных, красивых и разумных. Но мы любовались ими, как любуются цветами, как диковинными птицами и необычными животными. Оказывается, Отче, детей, как и цветы, как лозу винограда, как всякое плодовое дерево необходимо формировать: безжалостно обрезать, поддерживать в здоровом состоянии. Как виноградная лоза без ухода становится дикой и кислой, так и сына необходимо формировать строгостью, воспитывать. Иначе он будет расти дикарем и из человека разумного, милосердного превратится в свинью, волка, или крысу. Хотя и будет иметь облик человеческий, и ходить на двух ногах. А душа его обленится, ожесточится и станет вести себя, как скотина бессознательная. Станет жить ради телесных наслаждений, забыв о своем божественном предназначении, – Ева умолкла, на ее щеках заблестели слезы. Адам опустился перед ней на колени. Он взял ее руки в свои ладони.
– Ну чего ты, милая, так страдаешь, ничего страшного не произошло. Ну попробовал он тело жаренное. Это же просто тело, из которого ушла душа. Это прах, понимаешь, прах. Такой же прах мы едим каждый день в фруктах, орехах, кореньях. В этих кореньях и плодах тоже присутствует душа. В воде, в воздухе, в лучах солнца, в свете: во всем душа. Понимаешь, во всем, в каждом атоме, все живое, все – Он – Отец. Как нам быть, как нам жить, если мы всякий момент, кого-то вдыхаем, кого-то глотаем? В этот нет ни горя, ни радости. Это бытие. И мы даже не в силах выйти из этого Бытия, если сильно захотим.
Это не наша воля, это Его воля. Его план. Это не наша жизнь, это Его жизнь, Его воля. А мы только Его частицы в Его жизни. Мы только Его покорные слуги. Мы исполняем только то, что необходимо Ему. Тебе только кажется, что ты что-то захотела сама, что ты все делаешь так, как этого хочешь. Нет, родная, просто у тебя такая благородная роль, и я бесконечно благодарен Отцу, что Он даровал мне такую чистую и добрую половину. Ты мой свет, любимая, ты – Он. Успокойся, пожалуйста, и не терзай себя и меня. Давай все спокойно обдумаем и решим, как помочь нашим детям жить так, чтобы они приносили всем жителям Земли, как можно больше пользы, и как можно меньше вреда.
– Ты ли это говоришь? – Ева утерла слезы. Неужели ты действительно осознал, что нам нужны дети не львы, не жеребцы, а разумные и милосердные помощники?
– Да, Ева, что-то я упустил. Авель – это не то, что я хотел получить. Я мечтал, чтобы он был сильным и смелым, как я, но разумным и мудрым, как ты. Но видимо, невозможно, чтобы в одной руке сразу был и огонь и вода. Видимо необходимо чем-то пожертвовать, ради того, чтобы проявилось, что-то одно, главное.
Я всегда думал, что главное – это сила, но видимо все-таки главное – это мудрая, как у тебя душа, стремление отдать, помочь, а не брать. Я даже не предполагал, что мой сын настолько возгордится, что себя поставит превыше всего и всех.
И все-таки, Ева, какой он смелый. Я бы не решился, как он, освободить душу, помочь ей оторваться от плоти. Она действительно становится оковами, для стремящейся вырваться из мертвого тела души. Надо же было додуматься, освободить ее, при помощи огня – молодец. Вот только плоть он ел, конечно, напрасно.
Надо закопать то, что осталось от барана, а то еще и звери попробуют чужую плоть. Ева, успокойся, все будет хорошо. Адам погладил жену по голове, поднялся с колен и быстрым шагом заспешил к пещере, чтобы отдать земле то, что не сгорело в костре.