Публичные выступления «Короля цепей» и «Разоблачителя спиритов» Гарри Худини проходили на летней веранде московского ресторана «Яръ».
Для московского «освобождения» требовалось получить Разрешение главы московской секретной службы генерала Лебедева. Каким-то образом Разрешение на «освобождение» за пару дней было получено, а далее все было, как нарочно, сделано в помощь Гудини. Заперли его вечером не в тюремную камеру, а в пересыльную карету, стоявшую всю ночь у ворот Бутырской тюрьмы.78 Эта карета представляла собой деревянную конструкцию, обитую изнутри железом. Времени на освобождение из кареты было предостаточно. Тем более, что никто не требовал «бесследного» освобождения: Гудини должен был освободиться из пересыльной кареты любыми способами после тщательного осмотра на предмет наличия отмычек и каких-либо спрятанных инструментов.
…К утру Гудини был свободен, но следов «освобождения» (на самом деле банального «взлома») из пересыльной кареты было предостаточно. Это исцарапанный и отогнутый лист железа, отломанные доски. Пресса об этих следах «освобождения» извещена не была, чтобы не дискредитировать тюремное руководство и московскую секретную службу. Поэтому байка о сверхспособностях Гудини была как нельзя кстати.
Поскольку «освобождение» из Бутырки носило скандальный оттенок и негативно прославляло столичных полицейских, то как Гудини мог договориться о последующих гастролях в Москве, ярмарочном Нижнем Новгороде и при царском дворе в Санкт-Петербурге? Тем не менее, высший свет оказывался у его ног. Гудини получал доступ ко многим секретам российской элиты, в том числе имеющим личную или государственную тайну. Без помощи английских специальных служб тут трудно было обойтись.
Тем временем обсуждение «мозгового радио» проходило на международном уровне. С учетом исследований великого русского ученого Ильи Мечникова в 1906 г. Ассоциацией национальных Академий наук в Париже было принято Решение, вменявшее в обязанность национальным Академиям «поднять перед своими Правительствами вопрос о создании специальных институтов по изучению мозга».
Быть может, некоторые хорошо установленные явления «ясновидения» можно было бы свести к пробуждению особых ощущений, атрофированных у человека, но присущих животным, – Илья Мечников.79
Ассоциация выделила в разных странах значимые лаборатории и институты, объявив их интеракадемическими, междисциплинарными. К их числу была отнесена Психофизиологическая лаборатория профессора Казанского университета, члена медицинского совета Министерства внутренних дел Владимира Михайловича Бехтерева (1908).80 С этого времени начался отсчет активного научного изучения мозговой деятельности в России.