Глава 5
«Пропала птичка вся, коль коготок завяз» – эта цитата из Сервантеса вновь и вновь вспоминалась мне по дороге к Наталье. Интересно, ведь в том сне, который задавал текущую последовательность событий, я ничего подобного не вспоминал. А может вспоминал? Только не обратил внимания? Вполне может быть, что те же мысли возникали у меня, но в виде предчувствий, фоновых опасений, ассоциаций, но я не придавал им значения. Я и раньше часто испытывал ощущение, того, что все, что совершается, уже было когда-то… А что, собственно, изменилось для меня в реальности, после того как я узнал, что все это уже было? Да ничего. Могу ли я например пойти в казино и сорвать джек-пот? Вот что, например, за углом улицы, на которую мы сейчас повернем? За углом во сне стояла фура зеленого цвета с надписью Della на брезенте.
Вот этот водитель – я внимательно посмотрел на таксиста, которой в нетерпении, барабаня по рулю пальцами в такт музыке, ожидал зеленого света светофора. Чувствует ли он, что ему придется перестраиваться на другую полосу? Я напряженно ожидал, наблюдая реакцию водителя. Зажегся зеленый свет, водитель нажал сцепление и стал заметно забирать влево на повороте.
– Так и знал, что тут какой-то придурок стоит! – воскликнул он.
– Если знали, то почему не перестроились заранее? – спросил я.
– Так откуда же я знал, что он тут стоит? – ответил водитель, не замечая абсурдности своего ответа.
«Вот так вся наша, так называемая, жизнь, – с горечью подумал я. – Все всё знают. Только делают вид, что все нормально. Как я только раньше этого не замечал?»
«А вот интересно, если я сейчас остановлю машину, зайду в казино и сорву Джек-Пот?» – подумал я – такого сюжета явно не было в моем сне, я бы его запомнил. Я стал высматривать вывеску «Невада». Через некоторое время мы подъехали к одному из казино. Только выглядело оно как-то странно и безжизненно. Я не стал останавливать машину и мы поехали дальше. Следующее казино выглядело так же: ни огней рекламы, ни одного посетителя в дверях.
– Что, сегодня в казино выходной? – спросил я у водителя.
– Теперь у них навсегда выходной, – ответил водитель. – Закрыли их с сегодняшнего дня. А вы что, не знали?
– Нет, – ответил я растерянно. – А кто закрыл?
– Премьер-министр закрыла, наверно, не пускали ее в этот бизнес, – заметил водитель и пустился в рассуждения о продажности власти и о предстоящих выборах президента.
«Как все просто, – с безнадежностью подумал я. – Что здесь причина, а что следствие: мой сон незаметно стронул шестеренки реальности так, что закрылись казино, или они закрылись сами по себе, для того чтобы мой сон состоялся? Скорее всего, не то и не другое. Просто такой сон Брахмы», – сказал я сам себе, замечая, что это, еще недавно неприемлемое для меня понятие, постепенно становится частью моего мировоззрения.
Мне вспомнилась телепрограмма, которую я смотрел по «Дискавери». В этой передаче рассказывали об опытах английских психологов, которые регистрировали кожно-гальваническую реакцию испытуемых, которым демонстрировали шокирующие картинки вперемешку с нейтральными. Последовательность картинок определялась компьютером в соответствии с порядком выпадения случайных чисел. Ни экспериментатор, ни испытуемые этого порядка не знали. В результате большой серии опытов было выяснено, что испытуемые за несколько секунд до появления шокирующих картинок, давали явную вегетативную реакцию. Таким образом, что-то в них предвосхищало будущее, хотя это и не осознавалось испытуемыми.
Человеческое сознание просто игнорирует такие исследования. А что ему остается делать? Ну, вот сами эти ученые, которые проводили эти исследования, какой они сделали практический вывод лично для себя? Да никакого – написали отчет, получили деньги за работу и стали планировать новые исследования. «Все всё знают, – бормотал я в каком-то отупении, – все всё знают… Проклятый Болвагедон».
Ужин, «скромное обаяние буржуазии», переговоры прошли без всяких эксцессов. Хотя я прекрасно знал, что мне предложат, что я отвечу и чем все закончится: я уже ничему не удивлялся. Просто я говорил, то что должен был говорить и делал, то что должен был делать. Изредка я посматривал на своих собеседников, пытаясь понять, что чувствуют эти марионетки? Они казались увлеченными: спорили, хитрили, добродушно посмеивались над шутками и… знали так же, как и я, что это не более, чем сон. Вся разница между мной и ими состояла в том, что они, в отличие от меня, вытесняли образ ближайшего будущего и играли свою роль, как бы в первый раз. Вернее, они делали вид, что вытесняют, я был в этом совершенно уверен.
Все же какие-то выгоды от моего нового положения я смог получить. Например, на следующий день, работая над технологией синтеза нового материала, который наша контора планировала поставить на мелкосерийное производство, я знал, чем закончатся отдельные фазы процесса и просто не делал шагов, которые заведомо не дадут результата. Дело стало продвигаться быстрее. Однако, когда я попытался сразу сделать конечный продукт, выяснилось что реактив нужной чистоты, к которому я пришел в прошлом сне в конце недели, все равно раньше достать невозможно. Вообще, до конца недели, когда должен был быть позвонить Мишка и привезти Славу, ничего изменить было невозможно. Я махнул рукой и перестал пытаться уклоняться от известного мне в деталях сценария. Вот сейчас позвонит заказчик и скажет, что поставленный месяц назад прибор вышел со строя. Да, действительно он звонил и я заученно извинялся за эту поломку и обещал исправить… Вот сейчас я приду домой, а лифт не работает. Да, действительно, – он не работал, и я точно так же, как и во сне, чертыхаясь, поднимался на девятый этаж. Так прошла неделя.