Глава 4
– Дамы и господа, наш самолет совершает посадку в международном аэропорту Куала-Лумпур. Пристегните привязные ремни и приведите спинки кресел в вертикальное положение. Во время посадки… – деловитая скороговорка стюардессы ворвалась в невероятный мир, в котором я был еще минуту назад. Я ошарашенно озирался по сторонам… – Командир самолета и экипаж благодарит вас за выбор авиакомпании «Малэшиа Эрлайнс» и желает вам приятного продолжения путешествия…
«Куала-Лумпур… – хорошо, что не Ялта, – промелькнула ассоциация из Мастера и Маргариты, а то был бы вылитый Степа Лиходеев. Хотя, постой, – подумал я, – Малайзия, – это как раз нормально». В сознании постепенно всплыла последовательность событий, которая привела к посадке самолета в аэропорту Куала-Лумпур. Так это его огни я видел в окно иллюминатора и одновременно в проеме двери в доме женщины-пастора? Ничего не понимаю – а Слава, а ступка?» – я отчаянно пытался совместить все эти события в одном времени. Я напряг память, пытаясь вспомнить события до командировки в Малайзию, – никаких встреч со Славой Новоселовым я не помнил. Что же из всего этого правда и куда меня забросит следующий раз? Я посмотрел на бортпроводницу, которая сидела, аккуратно пристегнувшись, лицом к пассажирам. На ее лице был ужас. «Бедняга», – подумал я, вспомнив рассказ одной знакомой стюардессы о смертельном страхе, который она каждый раз испытывает при посадке. Лицо стюардессы вызвало у меня серию воспоминаний, связанных с ней:
– Сэр! В полете употреблять спиртные напитки запрещено!
– Это не напитки, это сувенир, – и показал упаковку маленьких сувенирных бутылочек арака, – купил в Дьюти фри Бангкока!
– Все равно нельзя, – сказала она и потребовала отдать ей упаковку. Но было уже поздно. От сувенирной коробки осталось всего одна бутылочка. Арак оказался необычно крепким напитком… Уф – теперь все понятно. Ну и ну! – надо пить полегче, а то и вовсе бросить, – я рассмеялся, встряхнул головой и облегченно потянулся…
Самолет зашел на посадку. Вскоре тряска и надрывный рев двигателей обозначил завершение перелета Бангкок–Куала-Лумпур. Лицо стюардессы расслабилось – еще раз ей удалось выжить! «Ну и работа», – невольно подумал я. Хотя не так ли все мы встречаем новый день? Ведь сон – это та же смерть – где гарантия, что ты проснешься? Как правило, мы просыпаемся. А если это засыпание последнее, а если вместо тебя проснется кто-то другой? Вот я встречался с пастырями, со Славой, даже ступку ему дал, многократно ложился спать и просыпался – а где и когда это было? Надо проверить, на месте эта ступка или пропала вместе со сном…
Экзотическая страна, музеи, индуистские и буддийские храмы, лекции и переговоры с малайцами, которые требовали большого напряжения, вытеснили странный и невероятный сон, который приснился мне перед посадкой. В Малайзии мне не хотелось думать о его содержании и значении. Бессонными ночами, вызванными шестичасовой разностью во времени, я старался просиживать в местных ночных ресторанчиках, смотря бесконечные телевизионные сериалы и сценки из жизни малайцев, которые, кажется, никогда не забывают плотно поесть – даже ночью. Безусловно, я не забывал об этом событии, но процесс осмысления его, очевидно, проходил ниже порога осознания. Позже, по прибытии домой, воспоминания актуализировались, я беспрерывно думал об этом эпизоде, но никак не мог свести концы с концами. «Вот незадача, – думал я – жаль, что я не запомнил название напитков, которые предположительно пил в самолете!» В справочнике по спиртным напиткам я нашел, что один из сортов бамбуковой водки под названием бамбузе вызывает галлюцинации. Если мне попалась такая бутылочка, то этот невероятный сон еще как-то можно было бы объяснить. Но, с другой стороны, как такой продукт мог попасть в Дьюти фри? «Ну кто пустит Степу без сапог в истребитель? Да его и в сапогах никто не пустит…» – опять ассоциация из «Мастера и Маргариты» всплыла в сознании, подчеркивая двусмысленность моего положения.
Я попросил одного приятеля, который летел в Бангкок, купить мне набор сувенирной таиландской водки в аэропорту. Каково же было мое удивление, когда он сообщил по прилету, что продавцы ни о каких наборах местной водки ничего не знают». Вообще, Таиланд мусульманская страна, так что сам понимаешь, впрочем, текилу я тебе привез, в Стамбуле купил», – сказал приятель.
– Сам пей эту самогонку, – с досадой сказал я…
Ступка, как я и ожидал, оказалась на месте. Справки, которые я навел у жены Мишки, тоже ничего утешительного не дали – Мишка уже полгода был в экспедиции. «Совсем от рук отбился», – со вздохом сказал она. Интересной оказалась вот какая деталь: в этом сне, в промежутке между свиданием с женщиной-пастырем и встречей со Славой Новоселовым, мы получили выгодное предложение от одного румына, на поставку нашего оборудования на Балканы. Свела меня с этим румыном одна знакомая предпринимательница, по имени Наталья. Эта Наталья, в самом деле, имела какие-то дела в Румынии и часто туда ездила». А почему бы и нет, этот регион совершенно выпал из нашего поля внимания, – подумал я. – Надо будет поговорить с ней, может быть это и правда хорошая идея – через румын выйти на Грецию и страны бывшей Югославии».
Пока я собирался выбрать время и поговорить с ней, реальность сделала это за меня.
– Возьмите городской телефон, – раздался голос секретаря директора по внутренней связи, – вас эта, как ее…, говорит, где мой любимый мужчина?
– Ну вот, кстати и поговорю с ней про Румынию, – я снял трубку и приготовился слушать обычную преамбулу, которой Наталья пользовалась, для того, чтобы попросить о какой-то мелкой услуге.
– Здравствуйте, мой любимый, – протяжным и приторным голосом, с аффектацией несуществующей близости, – начала она.
– Переходите сразу к делу, телефонный разговор должен быть коротким – это Вам не приглашение на званый обед, – процитировал я Швейка.
– А почем Вы знаете, может быть, я хочу пригласить вас на званый обед, вернее ужин. Грубиян вы эдакий! – игриво ответила она.
– Какой ужин? С румыном? – неожиданно для самого себя спросил я.
В трубке раздался возглас удивления, смешанного с досадой: – А откуда вы знаете, он что, на вас сам вышел?
– Кто? – ответил я и похолодел. Начиная с этого момента, я уже знал содержание дальнейшего разговора.
– Ну, Стефан, – продолжала она. – Как же он вас нашел?
– Да никак, я просто догадался, – ответил я в смятении.
– Ну, милый, ну скажите, я все равно узнаю…
Дальше я уже не слушал, размышляя о сути происходящего. Сейчас она скажет: «в семь часов, я пришлю за вами машину».
– В общем, если можете, то сегодня, в семь часов, у меня. Дома будет лучше, чем в ресторане. Я пришлю за вами машину.
– Не нужно машины, я сам приеду, если получится, говорите адрес…
Я повесил трубку. События принимали невероятный характер. Как же я не понял сразу, что это был не просто сон в самолете, а что-то важное, и, может быть, самое важное в моей жизни? Надо было обдумать все, подготовиться… – запоздалые сожаления, вперемешку с каким-то восторгом от предчувствия близости к разгадке невероятной тайны и опасения того, что может быть придется узнать, охватили меня.
«Мое сознание как-то проникло в будущее, другого объяснения нет, – думал я. – Хотя, как это проникло? Что, будущее уже состоялось? Постой, да ведь это же мне говорили персонажи моего сна! Сон Брахмы! Так что же – получается это правда! Быть не может, я снова сплю!» Я встал и подпрыгнул. Сила тяжести с обычной скоростью вернула меня на пол. «Нет, не сон», – с тоской подумал я. Впрочем, я уже пытался это делать в том сне: то получалось, то нет. Ничего так не докажешь – in inferno nulla est redemptio – из ада нет выхода, – вспомнил я слова женщины-пастыря. Совсем как у Пустоты из пелевинского «Чапаев и пустота». Не поеду ли я и, в итоге, во «Внутреннюю Монголию» – эта, поистине отрезвляющая, перспектива представилась мне, как вполне закономерный исход всех этих, вложенных друг в друга снов. «Постой, да ведь и Пелевина она упоминала – как это я забыл! А кого еще? Сервантеса, Яна Потоцкого, Воннегута и еще кого-то, с польской фамилией. А, Квятковского! – вспомнил я автора сценария фильма «Рукописи, найденной в Сарагосе». – Странная компания! Хотя, что-то у них и, в самом деле, много общего. Да хотя бы вот эта вложенность сюжета в сюжет: вторая часть Дон-Кихота, которую читает Дон-Кихот во второй части Дон-Кихота, беспрерывное пробуждение ото сна Альфонса Ван-Вардена под виселицей братьев Зорро у Потоцкого, наслоение земных и тральфамадорских событий у Воннегута и, наконец, пелевинский Пустота, который засыпает в одной кошмарной реальности и просыпается в другой. А этот Квятковский тут при чем? А, понятно – он довел идею вложенности снов Потоцкого до логического конца – пробудил в своем фильме Альфонса под виселицей братцев Зорро, после того как ему объяснили, что все предыдущие пробуждения подстроила мавританская секта для его испытания. Пелевин просто транспонировал эту идею на нашу современность. А еще, что роднит всех этих авторов, кроме Сервантеса, так это наркотические вещества. Что еще в них общего? – подумал я по усвоенной годами научной работы привычке искать связи между явлениями. – Да ты сам и есть то самое общее, – сказало, что-то внутри меня. Эта мысль показалась мне странной, хотя действительно, эти авторы занимали мое воображение годами. Годами я читал и читал несколько книг этих авторов, как бы силясь понять, что они хотели мне сказать. Именно мне, потому что никто из моих многочисленных знакомых не проявлял к этой группе авторов специфического интереса. Потому, что они члены твоего карраса – опять промелькнула неясная догадка. Каррас – это выдумка Воннегута, которую он вложил в уста некого Боконона – основателя секты, которая правила затерянным островом в Карибском море. Согласно Боконону, каррас – это группа людей, судьбы которых связаны внутренней логикой событий, происходящих где-то в другом мире. В мире пасторов, наверно, – подытожил я. – Да, любопытно, – так это Слава, в женской ипостаси, был моим пастырем, пока сам не влип в наш мир? Ну, теперь понятно, почему они ко мне пристали, может, в наше время в их карасе и нет никого», – вспомнил я слова женщины-пастора о ее уединенной жизни.
«Все это интересно, – подумал я, – но что же мне, в самом деле, делать? Поехать на эту встречу с румыном и тем самым погрязнуть в сне, который уже видел или не поехать и разорвать его на… На что? На какой-то другой сон?» В том сне, который я уже видел, я взял книжку Воннегута, раскрыл ее на произвольной странице и прочел фразу, которую расценил как знак того, что ехать надо.
Со слабой надеждой, что этого сейчас не случится, я взял с полки томик Воннегута. С замиранием сердца я раскрыл ее наугад и прочел афоризм Боконона: «Предложение неожиданных путешествий есть урок танцев, преподанных богом». В отчаянии, я снова закрыл книгу и вновь открыл на случайной странице: «Ошибку сделать невозможно!» – гласил новый афоризм Боконона.