Если философов заставлял задуматься вопрос о познании вещей, особенно вещей-в-себе, то экономистов все более занимал вопрос о соотношении вещей и, соответственно, вопрос о взаимодействии людей, создающих и меняющих конфигурации вещей. Последний имел значительную практическую ценность, ибо от его понимания зависел ответ о причинах человеческого богатства и его росте. Так считал шотландский экономист Адам Смит. Он не дожил до расцвета промышленной революции. Но его прозорливости хватило, чтобы определить почему простые, казалось бы, вещи обретают и меняют свою ценность и тем самым влияют на жизнь людей.
Классической формуле «Человек и вещь» или «Субъект и объект» приходит другая «Люди, их производительная деятельность, обмен ее продуктами».
Иначе говоря, между человеком и вещью находится его труд, его умения и знания; воплощая свой труд в вещах, он делает вещь желанной и необходимой для других людей и сам приобретает новые возможности для удовлетворения своих потребностей.
Так начинает приоткрываться тайна вещи-в-себе. Пшеничное зерно, кусок угля, деревянный столб, слиток серебра достойны поклонения или даже молитвы. Но вот они попадают в руки мельника, кочегара, плотника, ювелира и обнаруживают качества, за которыми люди начинают охотиться, бороться и даже воевать.
Вспомним, что в 17 в. Испания была богатейшей страной, т. к. ее флот привозил огромные объемы награбленного золота и серебра. А в 19 в. об этом уже не было и речи. Между тем английский флот гнал корабли, наполненные углем, хлопком сырцом и железной рудой.
Вопрос о том, где находится вещь-в-себе оказывается не совсем корректным. Мешает слово «где». Оно предполагает какое-то место, какую-то часть вещественного объекта, какое-то пространство. Но такого пространства нет, какие бы географические открытия мы ни совершали: нет страны вещей-в-себе, нет, клада где они спрятаны.