Судьба в античном мире
Основные слова для обозначения судьбы в гомеровском эпосе – αἶσα и μοῖρα (оба в значении «часть, доля»), которые скорее всего восходят к минойско-микенским хтоническим божествам86? Считается, что это были Богини-пряхи, чей образ возник из древнего индоевропейского обычая ткать магическую одежду – оберёг к рождению ребёнка87? У Гомера персонифицированные Айса и Мойра (пока в единственном числе) повышаются в статусе и становятся космическими Божествами жребия, чьему решению подчиняются даже верховные Боги – Посейдон, Зевс, Аид: «На трое всё разделено было, и каждый получил свою долю»88?
У Гесиода образ гомеровской Мойры растраивается. Теперь одна богиня – Клото – прядёт, другая – Лахесис – отмеряет, третья – Атропос – перерезает нить жизни. Одновременно в лирике (ярче всего у Пиндара) усиливается тенденция подчинить Мойр воле Богов, конкретно Зевса (Зевс-Мойрагет). Противоположной позиции придерживается Эсхил, чьи «трёхликие» Мойры и «помнящие» эриннии управляют космической необходимостью – «ананкой»89?
Категории необходимости (ананки) и вселенской справедливости (дике) получили дальнейшее развитие у древнегреческих философов: Фалеса, Анаксимандра, Парменида90? и нашли своё законченное выражение в понятии логоса у Гераклита91? Напротив, у поздних поэтов (начиная с Архилоха) усиливается роль слепого случая
(тюхе). У Софокла Тюхе приобретает черты рока, а в эллинистическую эпоху сближается с римской Фортуной, которая также связана с жребием, но уже не в качестве воли Богов, а в виде случайного броска костей92.