Судьба на Древнем Востоке
Общей чертой в представлениях о судьбе в архаических цивилизациях Древнего Востока являлась ещё слабая выделенность личностного фактора, в результате чего человек мыслился во многом бессильным перед судьбой, чья власть нивелирует всех без различия80.
Наиболее древние из известных сегодня представлений о судьбе зафиксированы в шумерских текстах III – начала II тысячелетия до н. э., где обозначались словом пат, которое, возможно, было связано с «Ангелом Смерти» (Nam-tar). Со смертью в первую очередь ассоциируется судьба и в шумерской поэме «Гильгамеш и Страна живых»81. Вместе с тем у шумеров появляются и позитивные представления о судьбе (нам-ду – «благоприятная судьба»), связанные с требованием «максимально соответствовать своей сущности»82.
В Древнем Египте судьба (шаи) считалась определённой с самого рождения человека и выражалась в сосчитанных наперёд годах его жизни83. Однако египтяне признавали за богами возможность пересматривать уже принятые решения о судьбе того или иного человека в зависимости от своей милости или немилости («Пусть он <БОГ> не считает моего шаи» – молили они). При этом, как и в Месопотамии, степень благосклонности БОГА зависела и от самого человека, от его образа жизни84.
Наиболее персонифицирована судьба была у хеттов. Ею ведали две богини-пряхи: Истустая и Папайя85. Сохранились воззвания к ним о продлении лет жизни хеттского царя, который символически предстательствовал за весь народ, всю страну.