К ним следует добавить и ямайского моряка Генри Арчибальда Данкли, работавшего в «Юнайтед Фрут Компани». Новость о «коронации в Африке странного короля» он услышал по радио на причале в Хобокене, штат Нью-Джерси. «Сразу после этого известия, – вспоминал Данкли, – повалил снег (7), и я сказал себе, что еще с 1909 года искал этого человека, этого Короля Королей». Просвещенный внезапной метелью, Данкли уволился с работы, в начале декабря вернулся на Ямайку и вскоре обнаружил, что лишился всего своего имущества. «После этого, – продолжал он, – я поднялся высоко-высоко наверх…» Отказавшись от любых земных забот, Данкли, убежденный, что Хайле Селассие и есть пришедший на землю мессия, решил внимательно прочитать «Библию короля Якова», дабы отыскать в ней доказательства. И после двух лет упорных трудов действительно нашел их в словах Иезекиля, Исайи и Тимофея. Но особую уверенность ему придали строки из 19-й главы Откровения Иоанна Богослова:
«Очи у Него как пламень огненный, и на голове Его много диадем… На одежде и на бедре Его написано имя: “Царь царей и Господь господствующих”».
В середине 1933 года, независимо от Хауэлла и Хибберта, Данкли открыл в Кингстоне свою собственную миссию. Его проповеди неизменно привлекали толпы любопытных, становившиеся все многочисленнее, и отряды вооруженной полиции. Стражи порядка потребовали все это прекратить, а когда он отказался, его стащили с помоста и бросили в тюрьму. Для оценки его состояния пригласили врача, который после осмотра заявил: «Это сумасшедший, посадите его под замок».
Но идею уже было не остановить. Среди первых адептов, которыми все больше прирастали ряды сторонников Леонарда Хауэлла, оказались и приверженцы бедвордизма (8), основанного учителем Александром Бедвордом, придерживавшимся позиций религиозного возрождения. Выступая перед жителями Ямайки, столетиями терпевшими гнет своих оков, а после отмены рабства в 1834 году обнаружившими, что порабощение никуда не делось и лишь сменило название, он призывал к освобождению. Отвергая любые версии христианства, поддерживавшие имперское правление белого меньшинства, он больше проповедовал в духе ямайских баптистских церквей, основанных на традициях африканского знахарства. Остро чувствуя несправедливость, Бедворд годами боролся против глубинного структурного неравенства на острове Ямайка, большинство населения которого не обладало правом голосовать и никак не могло выбраться из нищеты.
В тот злополучный день 31 декабря 1920 года Бедворд и Роберт Хайндс, его правая рука, собрали на берегах реки своих последователей и объявили, что настал час разорвать оковы их тропической тюрьмы, вознестись на небо и познать высшее блаженство.
По словам одних, в полночь Бедворд ждал в своей колеснице, в роли которой выступало поднятое на дерево кресло, но так ничего и не дождался. Другие же утверждают, что в назначенный час все его последователи спрыгнули с деревьев, переломав руки или ноги. После несостоявшегося вознесения, над которым вдоволь потешалась ямайская пресса, Бедворд и Хайндс предстали перед судом Хаф-Уэй-Три, который приговорил их к заточению в Бельвю – самом мрачном на всем острове сумасшедшем доме. Но если Хайндса почти сразу отпустили, то Бедворду пришлось бы провести там девять лет. Через шесть дней после коронации Хайле Селассие он распрощался с жизнью в своей тюремной камере – получив столь радостную весть, сей ямайский проповедник посчитал свою земную миссию оконченной. На его могиле высечена надпись: «Отец призвал его домой».
Существовали и другие приверженцы нового культа, определявшие божественную натуру Хайле Селассие совершенно иначе. Их предки, выходцы из Конго, когда-то похищенные и превращенные в живой товар трансатлантическими работорговцами, привезли с собой ритуалы поклонения древним духам и богам, включая танцы и религиозный транс под барабанный бой, известные под названием «кумина». Они знали, что кумина в любых обстоятельствах останется нерушимым уголком души каждого из них, недоступным белым рабовладельцам, и всегда будет служить им опорой – как и мигрантам более поздней волны, которые прибыли на Ямайку после отмены рабства, чтобы работать по договорам, и тоже поддерживали в этой традиции живой огонь. В 1930 году остров изнемогал от засухи, но когда по радио сообщили о коронации, тут же пошел дождь. Приверженцы кумины тотчас объявили Хайле Селассие Нзамби а Мпунгу (9), считающимся в конголезской космологии Верховным Творцом, также известным как Мбумба. Это божество зачастую описывали в образе гигантской змеи, почивающей на берегу моря.
В рамках кумины воплощение бога в ипостаси человека отнюдь не считалось странным, ведь, согласно ее философии, небеса и землю отнюдь не разделяет неодолимая пропасть. Более того, даже предполагалось, что в ходе ритуалов в ее адептов на какое-то время могут вселяться боги и духи предков, осуществляя через них те или иные действия. Помимо прочего, Нзамби был еще и могуществом души, созидательной жизненной силой, стоящей у истоков всего сущего, – позже в силу ошибочной трактовки этот термин лег в основу слова зомби. Именно к этому божеству взывала когорта борцов, тайком собравшихся под покровом лесной сени на Гаити августовской ночью 1791 года, – потом их мольбы стали искрой, воспламенившей Гаитянскую революцию. Она стала первым за всю современную историю антиколониальным восстанием, позволившим обрести этой французской колонии независимость и разрушившим оковы правления белого меньшинства. А Хайле Селассие, живший сто лет спустя, но выступавший в роли земного воплощения Нзамби а Мпунгу, превратился в бога-покровителя этой революции.
Леонарда Хауэлла можно было часто встретить в Кингстоне – стоя на ступенях очередной методистской церкви, он в своих проповедях называл небеса уловкой белых. Чернокожих учили отвергать в этой жизни любые богатства и молча ждать, когда в следующей на них прольется дождем золото и серебро, – в то время как белые на этом мифе только богатели. По словам Хауэлла, рай был не где-то в облаках, как твердили христианские священники или даже рисовал в своем воображении Бедворд, а представлял собой реальное место на земле и Хайле Селассие вынашивал план переселить туда африканцев. Хауэлл утверждал, что пароходы для возвращения представителей чернокожей диаспоры прибудут 1 августа 1934 года, в столетнюю годовщину отмены на Ямайке рабства.
Хауэлл распродал по шиллингу пять тысяч портретов Хайле Селассие в королевском облачении, скопированных с фотографии в «Иллюстрейтед Лондон Ньюс». При этом обещая, что если написать на обороте о своих бедах и отправить портрет по почте во дворец в Аддис-Абебу, Рас Тафари не оставит без ответа ни одну молитву и обязательно разберется с обидчиками. Более того, когда на рейде появятся эфиопские корабли, эти открытки будут играть роль паспортов (10). Идею использовать снимок в качестве пропуска в какое-нибудь место он позаимствовал у «Нэшнл Джеографик», хотя и придал ей новый, свой собственный колорит. Среди приверженцев Хауэлла, число которых, постоянно увеличиваясь, перевалило за несколько сотен, вспыхнули дебаты о том, а понадобятся ли им вообще какие-то пароходы. Некоторые утверждали, что, когда войдут в море, перед ними, в виде возмещения за трудную дорогу из родного дома, тут же расступится вода и они искупительной процессией двинутся прямо по дну Атлантического океана к избавлению, а свет далекой Эфиопии станет им путеводной звездой.