Перестать верить в бога
В течение последующих восьми лет мои отношения с богом были однонаправленными. Я был настолько эгоцентричным подростком, что никогда не спрашивал у него, как у него дела. Я вспоминал о нем только тогда, когда просил помочь сдать экзамены или охмурить девочек, которые мне нравились. Кроме того, я вспоминал его всякий раз, когда у меня что-то не получалось. Иногда я даже клял его, произнося типичную жалобу жертвы: «Почему я?»
В свои 19, вследствие ряда весьма неблагоприятных личных обстоятельств, с которыми я столкнулся, я достиг дна. Я даже подумывал о самоубийстве. Но единственным трупом стала моя вера в бога, которую проповедовала католическая церковь: я стал воинствующим безбожником. Однако, поскольку меня приучили верить в то, что меж облаков обитает угрюмое бородатое существо в белых одеяниях, я время от времени смотрел на небо, боясь, что меня поразит молния.
Под влиянием таких философов-экзистенциалистов, как Фридрих Ницше, Жан-Поль Сартр, Альбер Камю, Эмиль Чоран и Федор Достоевский, я пришел к категорическому выводу, что жизнь бесцельна и бессмысленна. Именно в то время моей новой доктриной стала надменность. Я смеялся над книгами о самопомощи и безапелляционно осуждал авторов, специализировавшихся на духовности. Я избавился от своих религиозных убеждений, но впитал убеждения противоположные, равным образом ограничивающие и недейственные в том, что касается полноценной жизни.
Недаром теизм и атеизм являются сторонами одной медали, номинал которой определяется не опытом, а верованием. Ни одно из этих двух антагонистичных течений человеческой мысли не предполагает нашего подлинного психологического освобождения. Оба течения осуждают нас на ментальное рабство: два сапога пара. Поэтому, несмотря на освобождение от религии, я по-прежнему оставался рабом невежества, следствием чего были тоска, пустота и страдания.
И так продолжалось до моих 24: я затерялся в лабиринте и не мог найти выход. Я презирал мир взрослых, я был очень обозлен на жизнь и был абсолютно не приспособлен к системе. Устав от страданий, я постепенно стал сомневаться в том, действительно ли мое нигилистическое мировоззрение было значимо для меня. Действительно ли Вселенной правит слепой случай и хаос? Неужели в ней нет трансцендентального замысла? Пытаясь найти ответ на эти вопросы, я начал пожирать массу произведений авторства Эриха Фромма, Виктора Франкла, Карла Юнга, Германа Гессе, Джорджа Оруэлла и Олдоса Хаксли, которые – как я понял a posteriori – служили мостом между западной и восточной философиями.