осознается человеком
первенствующей основой Активного Самоначала. Самостоятельность
от наружного и оригинальность, как любого отдельного атрибута,
так и основы — сути всякого формирования, и являет главный
аспект теории о Первичности вообще. Любое данное
возникновение,существование материи, по сути ее находится
прежде теории о материи вообще.
Возникновение и сам исход возникновения есть формы
материи; появляясь, атрибуты регулируют в материи данную им
частность, обособленность; эта частность, обособленность и
являет собой возникновение, перевоплощает наружу Активным
началом принадлежащей ей силы, в долю личной сути в
форме,которая ранее была лишь возможностью и стала реально
существолвать теперь.
Через стройную классификацию и четкую систему
взаимоотношений всех Божественных Атрибутов познается Мировое
Активное Начало.
Только отстранившись от непостижимого Целого,человек
переходит к познанию его Частных атрибутов.
Как только я поставил последнюю точку в третьем параграфе,
как в прихожей требовательно зазвонил телефон. Я метнулся к
аппарату.
— Алло! — послышалось в трубке.
— Саша, вы? — тут же я уточнил.
— Да, да, это я!
— Что там произошло?
— А-а!.. Да это линия что-то закапризничала, а двушек у
меня больше не оказалось! — объяснил Корщиков.
— Ясно! — сказал я. — Вы о чем-то хотели со мной
поговорить?
— Хотел, — подтвердил Корщиков. — Как бы нам
встретиться? — поинтересовался он.
— Ой, вы знаете, Саша, я в ближайшие две-три недели
основательно занят, — на ходу соврал я. — Если можно, то
лучше по телефону.
— Жаль, — печально протянул Корщиков.
Я нагло обманывал его, без чувства стеснения, а он, верно,
это ощущал как-то…
Разве я мог тогда предположить, что больше не буду
разговаривать с Корщиковым никогда…
Впрочем…
— Я тут с одним товарищем изготавливаю коврики, своим,
так сказать, для энергетической балансировки тела, — пояснил
Корщиков, а я уже понимал, куда он клонит. — Коврик
специальный, массажный, — говорил он.
— А что он из себя представляет? — спросил я, а сам
подумал: 'Значит, Иван был прав!..'
— Квадрат из мягкой резины, где-то 30 на 40 сантиметров:
с одной стороны его подклеен толстый поролон, а с другой —
густо (одна к одной) наклеены рядами обычные конторские кнопки.
— Интересно, а как им пользоваться? — продолжал
расспрашивать я, анализируя на ходу свои вопросы, их тон.
— Два-три раза в день, от нескольких секунд до нескольких
минут; на нем желательно стоять босыми ногами. Это незаменимая
среда в комплексе энергетических занятий.
— Послушайте, Саша, можно немного отвлечься и задать
вопрос иного плана?
— Конечно, можно.
— Вот в той книге, что я отпечатал, — двадцать две
тайны, так сказать, теоретические, но там упоминается, что
существуют еще и пятьдесят шесть малых тайн, непосредственно
реализационных, минорных по отношению к двадцати двум мажорным,
это верно?
— Да, это так… — подтвердил Корщиков.
— И можно рассчитывать, что их тоже удастся заполучить?
— вкрадчиво поинтересовался я.
— Будут и пятьдесят шесть, — коротко сказал Корщиков.
— А когда? — настаивал я.
— Будут, будут!
— Интересно, — сказал я, задумавшись.
— Сережа, так вы коврик купите себе? — спросил
ненавязчиво Корщиков.
— А сколько он стоит?
— Недорого: пять рублей!
— Вы знаете, Саша, наверное куплю, но сейчас у меня
туговато с финансами. Вот разве что недельки через две-три…
— Жаль… — снова печально протянул Корщиков.
Я уже начал раздумывать. Я разрывался между установкой
Ивана и заманчивым обещанием Корщикова о пятидесяти шести
арканах, а следовательно, коврик лучше было бы купить. Но, все:
'Решайся или не решайся сразу!' — вспомнил я, и победила
установка учителя.
— Нет. Раньше точно не смогу!
— Что же… — сказал Корщиков. — Если я не уеду за это
время…
— А куда вы собираетесь ехать?..
— Хочу поработать с телом, восстановиться где-нибудь в
хорошем лесном крае, годика за два…
— Да, это здорово! — наигранно позавидовал я.
— В общем, Сережа, если надумаете купить,