не позволяла ему
отказаться от этих отчаянных и бесплодных попыток.
Однажды в видении он увидел своего покойного отца, который
дал ему наставления, укрепившие надежду в его сердце. Вскоре
после этого тиран, взбешенный независимым поведением
'маленького упрямца', оклеветал его на всю округу и
восстановил против него всех соседей.
Пришлось мальчику покинуть родной дом и отправиться в
далекий город. Там он нанялся слугой к одному купцу и
проработал у него в течение многих лет. Почти весь свой
заработок старший брат отсылал домой через путешествующих
купцов. Чтобы у этих людей не возникало неприятное чувство,
что он навязывается им со своими поручениями — да и для них
самих было небезопасно помогать семье, находящейся в опале, —
он просил их передавать деньги его братьям как плату за мелкие
услуги, которые они могут оказать путешественникам.
Спустя много лет пришло время старшему брату возвратиться
в родные края. Годы так изменили его, что когда он подошел к
дому и назвал себя братьям, только один из них узнал его, но и
сам не был в этом уверен вполне.
— У нашего старшего брата волосы были черные, — сказал
самый младший.
— Но ведь я постарел, — ответил старший брат.
— И по вашей речи, и по одежде сразу видно, что вы — из
купцов, — сказал другой брат, — а в нашей семье никогда не
было купцов.
Тогда старший брат рассказал им свою историю, но не смог
рассеять их сомнения.
— Я помню, как ухаживал за вами, когда вы были еще совсем
детьми, и как вас манила стремительно бегущая вода,
остановленная плотиной, — стал вспоминать пришелец.
— Мы не помним этого, — сказали братья, ибо их детские
годы почти полностью стерлись из их памяти.
— Но ведь я посылал вам деньги, на которые вы и жили с тех
пор, как пересох наш арык.
— Мы не знаем никаких денег. Мы получали только то, что
зарабатывали, оказывая различные услуги путешественникам.
— Опиши нашу мать, — предложил один из братьев, все еще
желая получить какие-то доказательства.
Старший брат стал описывать мать, но так как она умерла
очень давно, и братья плохо ее помнили, в его рассказе они
увидели множество неточностей.
— Но даже если ты наш брат, чего ты хочешь от нас? —
спросили они.
— Тот тиран умер, — сказал старший брат, — его солдаты
разбрелись по свету искать новых хозяев, поэтому нам сейчас
самое время объединиться и общими усилиями оживить эту землю.
— Я не помню никакого тирана, — заявил самый младший из
братьев.
— Земля была всегда такой, как сейчас, — сказал другой.
— И почему это мы должны делать то, что ты нам велишь?! —
воскликнул третий.
— Мне бы хотелось тебе помочь, — сказал четвертый, — но я
не понимаю, о чем ты говоришь.
— Кроме того, — заговорил первый брат снова, — мне не
нужна вода. Я собираю хворост и разжигаю по ночам костры.
Ophegfhe купцы останавливаются погреться у них, просят меня о
различных услугах и платят мне за это.
— Если пустить сюда воду, — сказал второй, — она зальет
прудик, в котором я развожу декоративных карпов. Приезжие
купцы останавливаются полюбоваться на них и одаривают меня от
своей щедрости.
— Я сам не против того, чтобы пустить воду, но не уверен,
сможет ли она оживить эту землю, — сказал третий брат.
Четвертый брат промолчал.
— Отбросьте все ваши сомнения и скорее примемся за работу.
— Нет уж, мы лучше обождем, пока придут купцы.
— Купцы больше не придут, ведь это я их присылал сюда.
Но братья не верили старшему брату и продолжали с ним
спорить.
А было это как раз зимой, когда купцы не проезжали через
их края, так как все дороги, ведущие к ним, были завалены
снегом.
И прежде, чем весна вошла в свои права, и по Шелковому
Пути вновь потянулись торговые караваны, новый тиран, который
был безжалостнее первого, вторгся в их земли. Так как этот
разбойник был еще не совсем уверен в своих силах, он искал для
захвата заброшенные земли. Никому не принадлежащий канал,
перегороженный плотиной, разбудил в его сердце алчные надежды,
и он присоединил его к своим владениям и даже задумал в
ближайшем будущем, как только укрепит свою власть, обратить
братьев в своих рабов. Пока же ему приходилось с ними
считаться, потому что они все были сильными людьми, не
исключая и самого старшего.
А братья по-прежнему спорят,